Сезон расплаты

Хочет меня напугать? Боится?  Снова поднимает руку вверх, и кто-то в этот момент перехватывает ее. Дениел. Его глаза бегают из стороны в сторону, останавливаются на мне. Он тянет руку к моему лицу, я отступаю назад.

– Вы что здесь спятили? Что происходит? – Подходит к Кэтрин. – Что ты делаешь?

– Ты все пропустил.

– Ты больная? Какого черта?

Ловлю себя на мысли, что медленно отступаю назад.

– Ты куда, милая? У меня еще для тебя сюрприз. – Достает из корзины очередное яйцо и протягивает в мою сторону. – Теперь твоя очередь.

Чего она хочет? Чтобы я разбила его об ее чертову голову? Медленно-медленно, продолжаю шагать. Нет. Она хочет, чтобы я разбила его о голову Дени.

– Иди сюда, Луиза! – Она мчится в мою сторону, но мой бывший перекрывает ей путь.

– Уходи, Лу. – Говорит он. – Иди.

Я иду, Дени, иду. Не повернусь к ним спиной, это одни из тех людей, которые всаживают туда ножи. Спотыкаюсь, кажется о бордюр. В голове шум, крики, смех Кэтрин, события прошлых лет, Дениел, папа и миссис Харт, я падаю.

– Вернись! – Орет Кэти.

– Уйди. – Шиплю я.

– Все хорошо. – Проводит рукой по моим волосам.

– Дениел Харт! Вернись немедленно или клянусь Богом..

– Что? Что ты сделаешь?

– Ты знаешь..

– Мы поговорим об этом позже. Забирай своих клоунов и, уходите. Все хорошо, Лу. – Успокаивает он. – Нужно привести тебя в порядок.

– Я сама.

Домой в таком виде я точно не явлюсь. А может все-таки стоит? Папа, должно быть оценит.

– Не упрямься, идем.

Он обнимает меня за плечи, я позволяю вывести меня так из парка, Кэтрин, наверняка в ярости. Высвобождаюсь из рук Дени, когда поднимаю голову и вижу парня, подпирающего собой черный блестящий «Ягуар». Николас. Он смотрит на меня, я смотрю на него, затем он смотрит на Дениела, руки которого я пытаюсь от себя убрать.  Наконец, ступор рассеивается и, брюнет быстрым шагом направляется к нам.

– Лу. – Дени почти рычит.

Брови Николаса смыкаются на переносице, он изучает меня, мое лицо, волосы.

– Какого черта?

– Кэтрин. – Равнодушно выплевывает мой бывший и, отворачивается.

– И ты, мать твою, допустил это?

– Я пришел, когда все уже закончилось! Ясно? Я не знал, зачем она меня позвала.

– Чтобы еще больше посмеяться надо мной. – Бормочу я.

Оба смотрят на меня.

– Мы уходим. – Ник не спрашивает вслух, осторожно берет меня за руку, задавая тем самым молчаливый вопрос.