Сломай меня, если сможешь. Дилогия

Сейчас я была разбита, мне хотелось кричать, просто кричать, что угодно, в пустоту, но я не могла себе этого позволить, потому что я находилась в чертовом доме этого чертова придурка. Была бы я в «Березках» я бы смогла дать волю эмоциям. Неподалеку от дома есть речка, за которой находится лес, вот там бы я могла кричать сколько угодно. Сейчас мне определенно, нужно выплеснуть свои эмоции куда-либо, иначе они поглотят меня без остатка, и я превращусь в какую-нибудь истеричку. Осталось придумать, куда выплеснуть их.

В следующую секунду, я вспомнила о том, что я рисую, рисование – отличное средство для снятия стресса. Недавно, будучи в плохом настроении я нарисовала какую-то лужу грязи, и мне стало легче, наверное. Все-таки рисование слишком много для меня значит, я не могу отказаться от этого. Открыв верхний ящик комода, я достала небольшую пластиковую коробку с карандашами и пастелью, обычно я пользовалась только этим, рисовать красками я не очень любила, для этого должно было быть особое вдохновение. В основном, я рисовала природу. Речка, лес, гречишное поле, небольшая пасека, находившаяся близ этого поля – все это было нарисовано красками, особый пейзаж моего поселка, который я хранила в отдельной папке. Все, что было нарисовано простым карандашом или пастелью, хранилось в другой папке, именно в той, на которую сейчас и упал мой взгляд. Я медленно достала эту самую папку из ящика и присев на край кровати открыла ее. Этому рисунку даже нет года, как все изменилось с тех пор, первый день лета, помню, как вчера. Кирилл ненавидел этот день, в какой-то степени. Я делала это каждый год, первого числа первого месяца лета, Кирюхе приходилось по несколько часов стоять в одной позе, а точнее сидеть на велосипеде, при этом опираясь лишь на одну ногу, для того чтобы я смогла нарисовать этот ежегодный портрет. Я придумала это, когда мне было десять, рисовать Романова, каждый год первого июня, в одной и той же позе. Уже тогда я рисовала достаточно хорошо, конечно просматривая все эти рисунки, есть значительные изменения, не только в Кирилле, но и в моих навыках рисования. Пролистав все портреты Романова на велосипеде, я наконец дошла до последнего восьмого рисунка, это был самый первый, восемь лет назад, но будто, это было вчера, я закрыла глаза и накрыв рукой лист бумаги, сжала его так сильно, что направив свой взгляд в сторону руки сжимающей лист, я увидела, как костяшки моих пальцев побелели, и я ослабила хватку и разжала руку.