Теряя надежду

– Мне не нужен никакой праздник, – перебила Альбина, а я сделала вид, что не слышу и продолжила говорить дальше:

– И ты какое-то время проваляешься в этой койке, поэтому, когда тебя выпишут, мы позовем твоих друзей и устроим вечеринку. Ты еще общаешься с кем-то со школы? Мы могли бы позвать твоих одноклассниц, они конечно дуры набитые, но я не против, если вы повеселитесь. Раньше, ты не брала меня на свои тусовки, а теперь я большая девочка и могу сама организовать тусовку для тебя.

– Прекрати, говорить всякую ерунду.

– Я серьезно, было бы весело. Будет весело, обещаю.

Я вытянула перед сестрой ладонь, чтобы она ударила по ней, как мы делали это раньше, но она никак не отреагировала на этот жест и я убрала руку. Эта встреча не то, что я ожидала, эта ситуация пугает меня, я будто не со своей сестрой общаюсь.

– Что с тобой случилось?

– Дай-ка подумать. Не считая того, что у меня сломана рука, сотрясение мозга, очередное. У меня какая-то хрень на шее, которая уже достала, такое ощущение, что если ее снять моя голова отвалится и покатится по полу.

У меня огромный синяк на пол лица, я психически неустойчива и, черт возьми, я не могу ходить и никогда не смогу. Если не учитывать всего этого, я в порядке, – она произнесла все это с иронией, печальной иронией, я видела на ее лице боль, не физическую, а моральную. Она не плакала, но я знала, что она хочет, и от осознания этого мое сердце сжималось. Я ничем не могу ей помочь, я больше никогда не увижу свою жизнерадостную сестренку, которая смеялась по каждому поводу, которая не позволяла мне вешать нос и заставляла меня смеяться, когда хотелось плакать, а я даже и этого сделать для нее не могу, потому что меня саму разрывает от боли.

Альбина отвернулась к окну, я продолжала молча смотреть на нее еще минут пять, а потом встала и направилась к выходу. У двери я остановилась и, обернувшись, еще раз взглянула на сестру, она даже не пошевелилась и не посмотрела в мою сторону. Я сглотнула комок, застрявший в горле и, вышла из палаты.

Андрей все также сидел на скамейке, мама сидела рядом с ним, они разговаривали, но я не слышала о чем и даже не пыталась. Когда я подошла к ним, мама заговорила:

– Как она?

– Не очень, – ответила я, перебирая в руках ключи от машины.

– Все так плохо? Господи, я так и знала, что эти врачи ни на что не годятся, только умеют что врать, нам нужно перевести ее в платную клинику, там о ней позаботятся.

– Она подавлена, – добавил Андрей.