Ты – мое (не)счастье

Это веселило и вгоняло в ступор.

– Я не привыкла к подаркам от чужих людей. Заберите их, подарите кому-нибудь еще. Уверена, что Наталья будет счастлива получить их от Вас.

Мужчина усмехнулся, приложив кулак ко рту.

– Наталья? Какое мне до нее дело?

– А до меня? Вы пытаетесь меня унизить. Почему?

– С каких пор женские туфли стали унижением? Уверен, ты владеешь ложной информацией. Любой подарок – знак внимания.

– И сколько таких знаков в день Вы оказываете?

В ней не было коварства, на первый взгляд, он не видел его, и не совсем понимал почему.

Он знает женщин, как облупленных, каждая из них имеет лишь внешние различия, и то не всегда. Порой в потоке одинаковых мордашек можно сойти с ума.

У нее есть стать, гордость, которая заканчивается на угождении собственному мужу, пусть и бывшему. Эта женщина повязла в рутине. Получить от Влада туфли, действительно, для нее, как оскорбление. Она была лишена всего этого на протяжении многих лет, возможно, всю жизнь. Он даст ей все, чего у нее не было, ее замужество покажется ей адом, прошлая жизнь будет видеться лишь в кошмарах.

Сейчас она не может переступить черту, которую сама же нарисовала.

– Тебе стоило отлежаться. Как твое колено? Кстати, нашла в пакете мазь от ушибов?

Она почему так долго прихорашивалась, не потому что боялась не понравиться большому боссу, а потому что ее вид оставлял желать лучшего, а выглядеть плохо Ида не любила, у нее внутри сразу какой-то дискомфорт образовывался и падала самооценка.

– Почему Вы это делаете? – без всякого пафоса и с некой усталостью спросила она.

Мужчина вышел из-за стола и спустя короткое время оказался рядом с девушкой. Она смело подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Что такого произошло с тобой? Что заставляет тебя сомневаться в простом человеческом внимании? Я не причиню тебе вреда.

Она хмыкнула.

– Мне плевать. Я пытаюсь понять, почему ты стараешься унизить моего мужа. В моих глазах это не сработает.

– Я пытаюсь показать тебе, кто он, – приблизившись, ответил он, – кто ты. Ты замурована в собственных принципах, страхах и желаниях.

Ее сердце бешено колотилось в груди, так что уши закладывало. Хотелось рвануть из этого кабинета, бежать и никогда не возвращаться. Позвонить мужу, уткнуться в его плечо и дать волю сдерживаемым эмоциям, которые годами подавлялись, топтались изо дня в день, принимая навязанное общественностью мнение, как свое собственное.