Уродина

Ты хотел эту гитару еще в четырнадцать, ты должен был получить ее от отца в восемнадцать, но после того, как бросил меня у озера, оставив без связи до самой ночи, ты лишился подарка. Я все это помню, Маркус.

– Знаешь, что..

Его кадык дернулся.

– Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое, отлично.

Маркус рванул к комоду и вытащил из верхнего ящика толстый черный бумажник.

– Думаю, тебе понадобится наличка.

Он вернулся ко мне и швырнул в грудь толстую пачку зеленых купюр.

– Это за гитару, я все равно ее продам, а деньги тебе пригодятся.

Потому что, слушай меня внимательно, Анна.. После смерти отца ты не останешься здесь, и ты сменишь фамилию, потому что я не хочу, слышишь? Я не хочу, чтобы она связывала нас с тобой. Забери деньги.

Его слова били хлыстом и оставляли новые шрамы, только невидимые. Я чувствовала, как закипает кровь в моих венах, как поднимается давление, как дрожит каждый волосок на моем теле, как работает слезная железа.

Я опустилась на корточки и подняла рассыпавшиеся купюры, крепко сжала их в руке, так что ногти впивались в ладонь и, встала, заглянув Маркусу в глаза.

– Ты пожалеешь об этом, Маркус.

Он прыснул.

– И что ты сделаешь?

– Не сейчас. Но клянусь Богом, ты пожалеешь. Я так старалась.. изо дня в день. Никто не относился к тебе человечней, чем я, но разве ты заслужил? Я начинаю забывать, что ты человек вообще.

– Пошла вон. Убирайся к чертям, уродина!

Я горько усмехнулась и смахнула ладонью упавшую слезу.

– Эти деньги станут комом в твоем горле.. однажды..

– Не угрожай мне.

– Это не угрозы. Гитару оставь себе, я выбирала с любовью, самую лучшую..

Сунув деньги в карман своих единственных джинсов, я поспешила уйти, но Маркус остановил меня. Он прижал меня сзади к двери всем своим телом, я тихо плакала и также тихо перевела дыхание, когда он меня коснулся. Горячий воздух его дыхания опалил мне ухо даже через волосы.

– Когда спущусь, тебя не должно здесь быть.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию, сосредоточившись на его теле, касающимся моего и, кто-то внутри заплакал сильнее меня самой. Это было ужасно и в то же время восхитительно, еще никто кроме Маркуса не заставлял мое сердце плакать и смеяться одновременно.

– Поняла?

Я молча кивнула, и парень медленно отошел назад, я рванула ручку двери на себя и попыталась сбежать не только из этой комнаты, из собственного дома.