Тихий омут

Он обвел решительным взглядом наше немногочисленное собрание, предоставляя каждому возможность выразить свои опасения. Никто не был против. – Райан, я пущу тебя первым. Если ты не добьешься ничего полезного от Харриса, – мистер Росси глубоко вздохнул, – то Люциану наверняка известно несколько более эффективных приемов.

Я сглотнула. До сих пор мистер Росси называл всех, кто участвовал в амстердамской миссии, предвзятыми и не подпускал к камере – в особенности Люциана.

Ведь он все еще считал Харриса убийцей Танатоса и боялся, что Люциан отомстит за смерть своего старого друга и наставника или попросту потеряет контроль.

А что это означало для брахиона, список рабочих обязанностей которого начинался пытками и заканчивался убийствами, было ясно всем здесь присутствующим.

Кажется, именно на это теперь и рассчитывал отец Лиззи.

* * *

Когда все распрощались, я решила избавиться от внутреннего холода горячим душем. Работала эта идея не очень-то хорошо. Я свалила вину за это на стерильную больничную ванную комнату и запихнула воображаемые образы истекающего кровью и замученного пытками Танатоса в самый темный угол своего сознания.

Не сказала бы, что мой отец этого не заслужил… Но мне просто не хотелось думать о монстрах, в которых должны были перевоплотиться Райан и Люциан.

Чтобы отвлечься, я повернулась спиной к зеркалу. Три светлые линии, которые поднимались вверх по моему позвоночнику, пересекались посередине, а затем расходились веером к плечам, словно крылья. Знак праймуса был прекрасен, и я любила бессмертного, которому он принадлежал.

Что и стало причиной, по которой я его носила. Я улыбнулась. Это было больше, чем шутка судьбы – скорее, удар молотком, без которого мне бы потребовался минимум год, чтобы самой себе признаться в этой любви. Потом еще один, чтобы сформулировать это признание, а затем не меньше целого десятилетия, пока я решилась бы буквально с ним связаться… Мир же бессмертных функционировал иначе. Моя не человеческая половина вообще не спрашивала моего разрешения. И пока наши чувства не изменятся, я останусь «спутницей» Люциана.

Естественно, все это случилось со мной слишком быстро, и бунтарка внутри меня даже теперь требовала громко сопротивляться таким собственническим притязаниям. Однако там же внутри обреталась хорошо спрятанная принцесса, которая упивалась мыслью о том, что нашла своего принца.

«Слишком идеально, чтобы быть правдой?» Нет, если вы прочтете написанное мелким шрифтом.