Не отпускай меня

Время то плелось, растягивая каждую секунду в маленькую вечность, то вдруг начинало лететь с такой скоростью, что Вера не понимала, сколько же дней прошло между её предыдущей мыслью и следующей.

Дни Вера мерила мучительными хождениями в туалет. Ведь, чтобы справить нужду, ей нужна была помощь, мужская помощь. А импровизированным туалетом служило эмалированное ведро.

День за днём за Верой ухаживали два бессменных добровольца. Прокофьевна готовила компрессы и отвары, переодевала Веру по мере надобности, обтирала плечи и шею мокрым тёплым полотенцем.

Видимо, она же помогала со стиркой, потому что пижама из Вериной сумки время от времени перемежалась с ситцевой ночной рубашкой, которую Вера раньше в глаза не видела. Каждый раз, когда одна из двух вещей сменяла пропитанную потом предыдущую, одежда была непременно свежевыстиранной и отутюженной.

Хозяин дома помогал приподнимать больную и носил её к ведру. Эту процедуру Вера трепетно и бессильно ненавидела всем сердцем. И хоть Глеб был предельно деликатен, Вера всё равно остро переживала каждое мгновение.

Всякий раз она думала о том, какой тяжёлой обузой для Глеба стало её появление.

День сменяла трёхчасовая июльская ночь. Щедрой рукою засыпала она небо блёстками звёзд, которые Вера могла видеть в просвет неплотно сдвинутых штор. Затем снова наступал долгий яркий день. Ежедневная рутина повторялась: отвар на голодный желудок, бульон, снова отвар. Прокофьевна перестилала постель и взбивала подушки. Верино слабое «Спасибо», и снова провал в царство снов, где её подкарауливали позабытые детские воспоминания, о существовании которых Вера даже не подозревала.

Она и не знала, что столько лет они хранились в далёких уголках её памяти.

В это утро Веру разбудил звук отворяемых окон. «Глеб…», ? вспомнила она имя хозяина дома. Она открыла глаза и стала рассматривать мужчину, пока тот старался осторожно, не создавая шума, приоткрыть ставни.

Приютивший Веру мужчина был высоким. На вид лет под сорок. Простая белая футболка обтягивала широкую спину, а выцветшие синие джинсы свободно сидели на узких бёдрах.

До этого дня Вера видела лицо Глеба много раз. Но всё происходящее: сны и реальность – так плотно переплелись в её сознании, что она больше не различала, где была правда, а где вымысел. Она на секунду задумалась. Пыталась вспомнить, знает ли она, как зовут старую женщину с понимающим взглядом и лёгкими, как крылья птицы, пальцами.

? Проснулась? – неожиданно окликнул её Глеб.