Не отпускай меня

Неожиданно для самого себя Глеб уже стоял около кровати. Вера предложила ему один наушник.

? Хочешь послушать? – спросила она.

Любопытство победило. Глеб сел рядом с Верой. Она поправила сползавшую на бок сумку и обняла её обеими руками. Глеб сунул наушник в ухо, а Вера поставила ему мелодию.

Сначала была тишина. Не такая, как при записи в студии. Тишина, когда в зале сотни людей, но все замерли. Слышно, как кто-то нетерпеливо пошевелился в кресле, кто-то кашлянул, на сцене музыкант подошёл к инструменту.

Его шаги глухие, но явно различимые на записи.

И лишь потом зазвучала музыка.

Вступили струнные. Какое-то время они переговаривались только между собой. Потом подключились ударные. Тарелки, насколько мог понять Глеб. И только полминуты спустя вкрадчиво начал свой капризный монолог саксофон. Глеб смотрел на сложенные на коленях ладони, и ему отчаянно хотелось заполучить второй наушник, который по-прежнему был в ухе Веры. Он поднял на неё вопросительный взгляд, но Вера мягко сказала:

? Закрой глаза.

Глеб послушался.

Через мгновение он услышал глухое «туп-туп». Скорее даже не услышал, а больше почувствовал пальцами босых ног вибрацию старого дощатого пола. Потом его свободное ухо заполнила вторая Верина партия: она постукивала по коробке с какой-то искажённой и в то же время единственно правильной частотой. В мелодии, звучащей из проигрывателя, каждый инструмент говорил на своём языке. Такого джаза Глеб раньше не слышал. Вавилонское столпотворение аккордов, отдельных звуков и нестройных, бросающих вызов всему и вся ударных.

Но единственным, что удерживало всё это безумие вместе и что делало этот набор звуков единым целым, был стук Вериных костяшек по коробке и низкая, буквально неразличимая вибрация, льющаяся по полу. Он слушал и слушал, и не мог заставить себя открыть глаза. И вот путешествие подошло к концу – музыка сошла на нет. Первым отступил саксофон. Замерли дрожащие струнные. Последний сухой шелест растворился на краешке тарелок. Глеб по-прежнему сидел с закрытыми глазами и чувствовал энергию, образовавшуюся вне его головы, где-то за пределами слуха. Вера отбивала ритм всё медленнее и медленнее. Пока наконец и она не замерла. Всё закончилось.

Глеб посмотрел на Веру. Она, казалось, о чём-то задумалась. Он шумно выдохнул:

? Ух ты! – только и сумел произнести он.

? Именно, ? подтвердила его восторг Вера.

Уголки её губ поднялись вверх, на щеках образовались мягкие симметричные ямочки.