Две квартиры

Пропасть между пышами и жертвами.

Вагон. Скажи… гм. А по мне… по мне видно, что я… ну, ты поняла…

София. Отступник? Да, видно.

Вагон ударил кулаком по бедру.

Он скрывал свое отступничество вполне умело.

Повезло, он сразу догадался, что отличается от остальных. И начал подстраиваться.

Сразу.

В Клинике №19 перед пунктом распределения Вагон познакомился с одним молодым человеком, который оказался хорошим собеседником и умелым игроком в картишки. Он вспыхнул на мальчика-подростка в парке.

Рассказчик он был отличный, подробно все поведал Вагону, а потом не выдержал сильного удара током за буйство при перевозке.

Вагон позаимствовал его историю.

На людях он держался уверенно и говорил «брутально» так.

Своим довольно-таки впечатляющим видом (с милой мордашкой и мимикой кастрата, Вагон – человек крупный и крепкий) он показывал, мол, смотрите, и мокрая тряпка может вспыхнуть, если ее смочить бензином.

Он брал пышей на понт, по-другому не сказать.

Отступники предпочитали молчать, биться в углы, ни с кем не контактировать.

Вагон же – человек открытый, с широкой улыбкой, энергичный, задорный. И, как уже говорилось, физически сильный.

Пыши, точно звери, силу чтят.

Он мимикрировал с умом, однако пыши всегда отличают своих.

В глазах не-пышей отступники такие же гнойники, хоть и не убийцы. Им не оказывается никакой помощи, защиты. Их запирали с хищниками в одной клетке.

Зачистки участились.

Интересно, если бы Вьюк знал, он бы зачистил своего соседа? Скорее всего!

Вагон.

Очень видно?

София. В глаза бьет. Но ты душка. (Бьет легонько кулаком по плечу.)

Вагон. Душка… (Печально) Гхм… Михаил почил.

София. Кто?

Вагон. Михаил. Мой коллега. Не только по офису. (Многозначительно дергает уголками губ.)

София. Его зачистили?

Вагон. Может, просто совпадение, дорогу перешел не тому, видом своим разозлил кого не надо. Может, отступничеством не угодил. Кто знает! Его нашли позавчера утром. На помойке между пятым и шестым домами.

Я одолжил у него форму для выпечки, теперь чувствую себя странно, раз не могу вернуть…

София. Да уж. Постой, это же…

Вагон. Ага, дорога, по которой мы ходили вместе.

София. Мне жаль.

Ей не жаль, но Вагону стало полегче.

Они с Михаилом не были близки, но каждый раз у принтера или кофеварки они сверкали друг другу глазами, мол, мы еще с тобой живы, коллега, так точно, коллега, рад был тебя видеть, и я, береги себя, и ты себя тоже.