Пуская мыльные пузыри

– А что со мной не так? – возмутился Дениска.

Он выгнул спину дугой, как взрослый. Мужественно, словно лесоруб в трактире, отгрыз кусок сыра. Опомнился, снова ссутулился, виновато потупив взор.

– Это из-за сыра, да?

Любочка добродушно рассмеялась. «И почему они все не могут быть такими?» – подумала она.

– П-почему тогда? – спросил Денис. – Что со мной не так?

– Денис, тебе одиннадцать. А мне… кхм, чуть больше. Чуть больше, чем в два раза больше.

– А-а… Но я уже взрослый! – заявил коротыш, проглотив последний кусок, он был почему-то уверен, что ему не верят именно из-за сыра.

 – Взрослый! – повторил он с набитым ртом, брызжа ароматизированной сырной слюной.

Дениска был взрослым только на словах и, в отличие от своих сверстников, не старался доказать обратное безрассудными, порой даже оскорбительными и опасными для жизни выходками.

– Нет, не взрослый, – мягко возразила Любочка. – Поверь мне.

– Нет, взрослый! Взрослый! Докажите, что не взрослый! Я – взрослый! Взрослый!

– Взросление – это отмирание жизнерадостности.

Ты пока еще ребенок, Дениска, и не советую тебе торопиться с взрослением. Радуйся беззаботному детству и вере в лучшее.

В детстве у тебя есть мечты, надежды. Знаешь, лет в пять я мечтала стать балериной. Вот ты смеешься, а я плакала, когда поняла, насколько это невоплотимо, глупо.

В семь я увлеклась историей, думала стать археологом. Путешествовать по пустыням в караванах бедуинов среди песков… Но начались проблемы со здоровьем. И бедуины, фараоны, мумии прыгнули на верблюдов, навьюченных моими разбитыми надеждами, и скрылись за горизонтом.

Я пробовала рисовать. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы быть хорошей ученицей. Мама развешивала мои рисунки, а отец расхваливал меня, говорил, что я – новый Ван Гог… Это было мило. Однако в пятнадцать лет я поняла, что не быть мне художницей.

Я ничего не умела – и до сих пор не умею. Я любила читать и рассуждать. Единственная в доме могла разбирать папин почерк (даже он не мог).

Предвзятости к детям не имела. Так что решила стать учительницей.

Вот только дети меня не уважают. Совсем. То ли я неинтересно преподаю, то ли что… Не знаю. Да это и неважно.

А теперь посмотри на меня, Денис: я одинокая, никчемная, толстеющая женщина без личной жизни, радости и перспектив. У меня ничего нет: ни денег, ни таланта, ни красоты. У меня нет никого, кроме безмозглого шпица и больной матери. А перспективы, думаешь, у меня есть? Нет.