Выжженная земля

И вновь по его деловому тону нельзя было определить, сколько иронии в действительности таилось в этой реплике. Но я в этом и не нуждалась. Мне и так было достаточно плохо.

– Поверь, я бы тоже предпочла не умирать. – С этими словами я развернулась и вернулась назад к друзьям.

– И что дальше? – Гидеон взволнованно оглядывался по сторонам. – Как найти здесь Люциана?

По площади пронесся яростный порыв ветра. Братья Анку сразу же начали действовать и вместе с Белиалом замкнули вокруг нас кольцо. Они выпустили свою магию и выстроили такой мощный защитный барьер, что мой позвоночник буквально разрывало на части.

– А нам и не придется его искать. Он сам нас нашел, – напряженно проговорил Бел.

Секундой позже я ощутила грозу, темные тучи и бушующий прибой. Надвигался шторм, и он носил имя Люциан. Мою первую радость перекрыла чистая паника, когда наверху опасно заскрипел стальной массив высотки. Окна разбились, стеклянные осколки брызнули на щит.

Воздух зазвенел от древнейшей силы. Дыхание превратилось во что-то из области невозможного.

А Гидеону и Лиззи приходилось даже хуже меня. Однако занервничать из-за этого я не успела, потому что, словно неукротимая стихия, в наши головы вторгся голос:

«Убирайтесь отсюда…»

Давление на купол возросло. Праймусы издали стон и сузили круг.

– Поговори с ним! – проорал мне Элиас сквозь рев урагана.

Легко сказать, но у меня возникла другая проблема. Меня переполняли эмоции, мне не принадлежавшие. Скорбь, тоска и боль такого масштаба, что разум просто отключался.

Я почувствовала, как Лиззи прикоснулась руками к моему лицу. В ее глазах отразились мои. Две пронзительно сияющие белые звезды.

– Поговори с ним, Ари! – потребовала подруга, которая, похоже, сама испытывала не меньше страданий. Это потрясло меня настолько, что вернулось самообладание.

«Люциан! – закричала я изо всех сил. А их, подкормленных этими колоссальными эмоциями, обнаружилось немало. – Я не погибла! Пожалуйста…»

Договорить я не успела – мостовая содрогнулась от взрыва.

Щит над нами лопнул, будто был сделан из сахарной глазури. Теперь мне навстречу хлынул гнев. Леденящий душу гнев, лишь отчасти направленный на меня. Из глубин Патрии взвилось пламя, обращая все в настоящий ад. Жар обжигал кожу, но с облегчением я поняла, что огонь окружил нас широкой дугой. Кого за это благодарить – Люциана или его братьев, – мне было точно неизвестно, потому что все мое внимание сконцентрировалось на одной-единственной точке.