Я остаюсь. Мелодия для флейты и виолончели

Это была соседка бабы Марины в своей неизменной полосатой пижаме.

– Доброе утро, Лорочка.

Пять лет уже не может уяснить, что между именами Лора и Лера есть небольшая разница.

– Здравствуйте, Нина Андреевна.

Поскольку та стояла и молчала, беззастенчиво заглядывая в квартиру, Лере пришлось спросить:

– Вы что-то хотели?

– М-м-м… Я хотела спросить… – Её шея сейчас станет, как у жирафа, и я прищемлю её дверью, подумала Лера. – Я хотела спросить, где это вы покупали молоко в пакетах? Ведь это от вас давеча Марина Леонардовна пакет принесла? – Она продолжала тянуть шею и страшно жеманничала в своей обычной манере.

– В нашем гастрономе.

– Да что вы говори-и-ите?.. Значит, опять стали в наш возить. О-о-очень хорошо… А то приходится невесть откуда тащить. А в буты-ы-ы-лках, знаете, так неудо-о-о-бно…

Дать что ли и ей пакет?

Соседка мялась на пороге и ждала приглашения. Но Лера деликатно отмалчивалась, и той пришлось раскланяться.

– Спасибо, Лорочка.

– До свидания, Нина Андреевна! – Принцесса-пекинесса, Пижама Полосатовна, хотелось добавить Лере.

Эти прозвища, данные ей Катькой, здорово подходили вечно заспанной, всклокоченной, с приплюснутой физиономией соседке бабы Марины.

Баба Марина звала её Нинон. Когда она рассказывала что-нибудь из жизни своей квартиры, Катька визжала, а та недоумевала: ну что же тут смешного, детка?

Звонок. Если и на этот раз не Катька, Лера просто сойдёт с ума.

На пороге стоял долговязый мужчина с огромным плоским свёртком и растерянно улыбался.

Лера не успела ни сойти с ума, ни разозлиться. Снизу раздался Катькин голос:

– Валерка, это я!

А это – её муж, решила Лера.

– Здравствуйте. – Сказал долговязый. – Можно занести?

– Здравствуйте, заносите.

Он вошёл, и Лера увидела на нижней площадке свою сестру, волокущую по ступеням большущий старинный чемодан с медными углами. Лера бросилась ей помогать, но подоспел долговязый, как пушинку, поднял его и по-свойски понёс в квартиру.

Катька набросилась на Леру, пытаясь обнять её.

Мешали этюдник и раздутая сумка, повешенные крест-накрест на плечи.

– Валерка! – Катька скулила, словно резвящийся щенок, и всё норовила заграбастать Леру в свои объятия. – Что я тебе скажу!

Точно, мужа с собой привезла…

В этой возне у Катькиной торбы оборвался ремень, она запнулась за упавшую сумку, больно придавила Леру болтающимся этюдником, они обе чуть не грохнулись на рыжий чемодан, но тут их подхватил Катькин муж.