По горящим следам Серафима

Влажные с плесенью стены, качающиеся летучие мыши под потолком, чадящие редкие факелы, тени от которых наводили ужас.

Но паники в сердце девушки хватало и без этого. Мысли путались, и казалось, что она находится в кошмарном сне. Понять, что произошло, где она находится, куда пропали её дети, Арина не могла. Придерживаясь стен, она отправилась прямо по коридору, желая найти Константина. В том, что это был все тот же замок, Арина уже не сомневалась: те же повороты, окна в тех же проемах, те же лестницы. Только вот что-то с ним произошло, иначе как объяснить, что он изменился до такого кошмарного состояния?

Спустившись на один пролет и пройдя несколько коридоров, девушка в отчаянии застыла – она только сейчас поняла, что за все проведенное здесь время так и не узнала, где расположена комната Константина.

А значит и идти ей некуда. Схватившись за голову, Арина сползла по стене, опираясь на неё спиной. Мысли спутались окончательно. Она стала беззвучно плакать. Хотелось как можно быстрее проснуться. Арина даже ущипнула себя несколько раз, надеясь вывести организм из сна.

Глухим эхом по коридорам замка пронесся негромкий плач ребенка. Слезы пересохли в один момент, и Арина резко подняла голову, прислушиваясь к звуку. Вскоре плач повторился, подсказав направление движения: ребенок находился в обеденном зале, ниже на один лестничный пролет и за поворотом. Позабыв о былой усталости, девушка побежала на звук, падая, поднимаясь и вновь падая.

Ребенок действительно оказался в обеденной зале.

На месте исчезнувшего обеденного стола стояли две детские кроватки, в каждой из которых лежал ребенок, но кричал только один.

Одолев неожиданно сковавший её страх, девушка, еле дыша, приблизилась к колыбелям. Два крошечных малыша были точными копиями друг друга. Тот, что кричал, был мальчик. Как Арина это поняла, она и сама не смогла бы объяснить. Просто почувствовала, сердцем. Ей не нужно было видеть их тела, она и так знала, что это её дети: её сын и дочка. Маленькая принцесса крепко спала, посасывая большой пальчик ручки, а вот её брат, напротив, бодрствовал и требовал к себе внимания.

Арине навсегда запомнился этот миг, когда она впервые посмотрела на своего малыша: редкие светлые волосы, сжатые кулачки и ярко-голубые глаза. Они были просто нереально голубые, они завораживали, заволакивали, заставляли забыть обо всем на свете, кроме этих глаз.

Испытывая страх, трясущимися руками Арина подняла из колыбели и прижала к груди малыша.