Марой и хранители

Ещё немного – и…

И тошнота подкатила, запирая собой скопившиеся слова. Но Ар с усилием разорвал этот горький клей, крикнул:

– Я чувствую гнев!.. Ревность… Этого довольно? С-сво-лочь…

Стекло исчезло, и всё же он не успел: молниеносный поворот двух слившихся тел – и Люсиль оказывается за зеркальной перегородкой.

– Ты ни про кого не забыл, пока думал о Люсиль? – спросил баритон над ухом.

Ар обернулся – позади никого не было: “Мари!..”

В зеркальных узких комнатах два Ленуара перебирали волосы послушных жертв, с восторгом глядящих снизу вверх на инквизитора.

– Тяжело выбрать? – всё та же знакомая ирония над ухом. – Я тебе пожертвовал любимую ради её чувств, и как ты поступил с ней? Не распрощавшись с Люсиль, провёл инициацию Мариэль. Не жирно ли будет тебе, дружище, иметь двоих в своём распоряжении? Пора взглянуть в зеркало. Посмотри на свою руну привязки…

Сжав зубы, Арман сделал несколько шагов к светлому зеркалу посередине, между двумя затемнёнными кабинками с милующимися парами.

На левом виске проступила руна, какую видел у Рене, – укоренившийся Ирминсуль.

– Её пока не видно другим, – объяснил вкрадчивый голос, – до поры, до времени, и закрепляющая инициация проявит себя…

– Какая третья? – Арман возмутился. – Наш обмен магиями потеряет силу через полгода.

Голос хрипло засмеялся, перед лицом появилась рука с вытянутым указательным пальцем:

– Взгляни туда. Что ты видишь?

Знакомая белая комната с кроватью, два сплетённых обнажённых тела в медленном ритме страсти и донесшийся приглушённый одобрительный шёпот: «Clif-far-r»[6 - «Clif-far-r» – ум-ни-ца (др.

– Это была ментальная фантазия, – Арман холодно усмехнулся, хотя внутренняя пружина от одного вида скрутилась, вынуждая дыхание замереть.

Анри хрипло засмеялся:

– Наивный серебристый… Теперь-то ты знаешь, что все произнесённые слова имеют силу? Даже в ментальном мире. Настало время тебе познакомиться с собой ближе.

Ар обернулся на звук за своей спиной – зеркальная створка закрылась, отрезая лабиринт от остального помещения. Множество зеркал отразилось друг в друге, окружая пленом иллюзии из арок и лиц: несколько Люсиль и Мариэль ныне с укором взирали перед собой на опешившего юношу.

– Я задам тебе вопросы, – сказал возникший рядом Анри. – С каждым неправильным ответом будет умирать одна из них. С каждым правильным – никто не погибнет и откроется одна дверь.