Марой и хранители

Уходя с разносом и пустой тарелкой, оставил окно слегка приоткрытым: если объявят в замке конкурс на самую вонючую комнату, без сомнения сир Марсий может рассчитывать на главный приз.

В коридоре под аккомпанемент тишины еле слышно пел гулявший сквозняк, где-то вверху, кажется, разговаривали, но Рене шагал, куда собирался, – на кухню. Мужчины наверняка ещё не вернулись из Люмоса, так как сам сир Марсий предупреждал, что они останутся там до следующего утра.

Со стороны кухни пахло съедобно, и Рене, открывая ногой приоткрытую дверь, протискиваясь со столиком, весело протянул:

– Девочки, благостного вам дня! Покормите голодающего, а?

Из четверых, обернувшихся на него, девочкой, с большой натяжкой, можно было назвать женщину лет пятидесяти.

Вид стоящего рядом с ней высокого пожилого полноватого мужчины с закатанными до локтя рукавами, белой накидкой-фартуком и большим ножом в руке намекал на его профессию повара. Ещё один, лет двадцати пяти, стоял у плиты и что-то жарил, орудуя деревянной лопаткой. Четвёртый, худощавый и высокий забрасывал в печку поленья.

– Тоже новенький? – откликнулся первым тот, что сидел у печки.

– Нет, это тот малыш, что разнёс хозяевам башню, – ухмыльнувшись, пробасил пожилой. – Ну, проходи, малой. Как к тебе обращаться-то? Оголодал с хозяевами?

– Можно просто Рене. Я ж свой, – Рене поставил разнос на стол. – Ну, так что, обогреете страждущего?

Женщина фыркнула.

Голос у неё был грубоватый, похожий на мужской и слегка надтреснутый:

– На своих болячки так быстро не проходят. Говорили, будто вы даже ходить не будете.

– Так то было до лекаря из столицы, – Рене уселся за стол, рядом с женщиной и мужчиной, разделывающими овощи и мясо. – Помочь?

Мужчина усмехнулся, наклоняя голову:

– Забыл, за чем пришёл? Раз свой, сам себя обслуживай, коли мало рыбы показалось.

Парни загоготали. Рене медленно перевёл взгляд на каждого, улыбнулся:

– Для перекуса, и в самом деле, её было мало, а для моего носа – слишком много.

– Съел или не съел? – уточнил, улыбаясь тот, что стоял возле жаровни.

– Одним махом… в нужник, – Рене рассматривал кухню, соображая, где находится еда. У тётушки Гато всё хранилось в шкафах кладовой, возможно, и здесь хранилище устроено похожим образом.