Марой и хранители

Одари нас, Владычица, своим вниманием, благослови на светлые помыслы и любовь…

Можно было не сомневаться: с губ молодняка готовы были сорваться комментирующие тихие шутки, – но какой маг будет изгаляться над святыми для него вещами? Поэтому начало молитвы заставило переглянуться четверых за столом, и это, Некромант ждал продолжения, это было только начало.

От Рене, задумчиво взвешивающего каждую фразу, вдруг полился свет Владычицы. Не видимый никому, разумеется, но почувствовали его все сидящие за столом, прислуживавший слуга и, чуть позже, стоявший возле двери.

Магия подействовала незамедлительно, разглаживая напряжённые лица и выравнивая дыхание на более размеренное.

– Возблагодарим суровых отцов, воспитывающих своих сынов благородными воинами. Возблагодарим любящих матерей за их руки и нежные объятия, что не позволяют нашим сердцам очерстветь…

И над родительскими чувствами шутить было грех. Рене беспрепятственно продолжал, вспоминая Каноны:

– Ибо сказано в пророчестве: настанет день, когда иссякнет всякая магия, кроме любви, и уравняются маги и лумеры в правах своих… Что останется тем, кто мало любил и мало верил? Лишь тьма и разочарование…

Боковым зрением замечая движение у двери, Некромант повернулся к ней.

Выражение лица слуги, стоявшего там, его выпученные глаза и чуть подавшийся вперёд корпус не могли не привлечь внимание. Чёрный в долю мгновения оказался рядом, приблизился, рассматривая, и присвистнул:

– А вот и фанатик! – оглянулся на молящегося Рене, послал сигнал в метку Вестника – всё, что смог сделать, будучи связанным с гарантом обета.

Юноша медленно поднял голову и, продолжая говорить, попытался найти взглядом причину тревоги.

– Поэтому помолимся о тех, кто помогает сохранять свет Владычицы… – Рене поднял голову и бегло мазнул взглядом по сидящим за столом. Затем по слуге с наклонившимся кувшином в руках. Задержал взгляд на Юргене, слушающего его в дверях с пламенным взором, и снова уткнулся вниз, так как Антуан из последних сил наблюдал за ним, пытаясь не уснуть из-за слишком непривычного расслабленного состояния.

На лице де Венетта застыло нетерпеливое выражение: «Ну, когда же ты дашь повод пошутить?»

– … Помолимся о наших возлюбленных, отвечающих нам взаимностью, ибо сладка она и полна надежд. Поблагодарим тех, кто любит нас и кого не любим мы, ибо питают они нас своей верой.