Обыкновенный дракон

Делфина на прощание обняла мальчика, так трогательно запрокинувшего свои ручонки ей вокруг шеи и что-то бормотавшем на своём непонятном языке, что не выдержала, прослезилась:

– Он такой милый, mi gatito[6 - migatito – мой котёночек (исп.)]! Беспечные жестокие родители!

Малыш, вероятно, был очень привязан к матери или другой родственнице, потому что как только понял, что девушка его оставляет, разразился порцией неразбираемых криков, на которые сбежались все сотрудники, находящиеся на месте в это раннее время суток.

Когда он немного успокоился, капитан попытался повторить подвиг секретаря мистера Эттуэла, с небольшой разницей – задать простые вопросы он смог лишь на пяти языках:

– Hey, Teddy! What is your name?.. Quel est ton nom?.. Wie hei?t du?… Cоmo te llamas?.. Как те-бья зовут?..

Четырнадцать лет спустя

– Может быть, вы, мистер Уйат, сможете дать исчерпывающий ответ по данному вопросу? – преподаватель английской литературы и искусствоведения мистер Уивинг с добродушной улыбкой смотрел в его сторону, и, разумеется, все начали оборачиваться.

Каждый раз, когда на уроках учителя Уивинга случалась подобная заминка, он обращался к помощи Тео, Теодору Уйату, своему лучшему ученику, как он говорил во всеуслышанье. Всё-таки взрослые почти никогда не понимают, что их хорошее отношение может стать причиной насмешек для сверстников “счастливчика”. Тео сжал зубы, прикусывая себе язык, чтобы понизить градус раздражения.

Минут пять назад ему передали записку: “Привет, а ты не похож на сумасшедшего.

Приходи на задний двор после уроков. Буду тебя ждать”. Он попытался угадать автора красивого аккуратного почерка, но почти сразу наткнулся взглядом на ухмылку Бевиса, предпочитающего развлекаться во время занятий, и опустил глаза. Записка могла оказаться обычной ловушкой.

Кто бы её не написал, Тео не пойдёт в назначенное место, и пусть его называют трусом: слишком хорошо запомнилась последняя драка, в которой у Бевиса пошла кровь, как и у Тео.

Но с небольшим нюансом – за драку Тео едва не отчислили (Спасибо приёмной матери, хорошо знакомой с директором!), а Бевису даже внушения не озвучили, словно не он оказался провокатором.

– Мистер Уйат? – повторил терпеливо учитель, до этого пытавшийся половину занятия раскачать интерес группы к эпохе французского Просвещения.

– Давай, Тедди, заверни философию! – послышался голос Бевиса, наслаждавшегося смущением самого странного одногруппника.