Обыкновенный дракон

За зиму жир сбросили все, сена едва хватило, а последние дни вообще очистками кормили, лишь бы сэкономить последнее. И пока овцы да баран не наберут массы, о случке и речи быть не может… Лишь бы сборщики подати не заявились, ведь до крайнего срока ещё несколько месяцев.

Через пару недель сыновья отправятся на заимку, в глубокий лес, где ветви старых деревьев смыкаются настолько тесно, что драконы сверху не видят происходящего внизу. Там можно будет откормить животину, дождаться окота и, наконец, выплатить дань старыми овцами.

Который год так делали – по-другому не получалось увеличить хозяйство даже до двадцати голов. То мимо пролетающие драконы утаскивали тушу, бывало, что и две, то сборщики свирепствовали. Хирам давно подумывал уйти в лес окончательно, но ведь найдут. Не драконы, значит, свои доброхоты помогут: кому охота платить налоги за пропавшего соседа? По этой же причине не возникало желания совсем сбежать из Алатуса – через лес, горы – в Алатерру к другим драконам, где, говорят, простым жилось ещё хуже.

До заката успели вспахать чуть больше половины поля. За ужином (сварили похлёбку из найденных останков погибшей козы, которые сбросил дракон) посовещались. Столица находилась всего в полудне верховой езды, а из дальних уголков будут добираться не менее двух суток. Оглашать волю Либериса, пока все не соберутся, не станут. Поэтому у Хирама имелось ещё полтора дня в резерве. За это время успеют допахать поле, и, пока глава семейства и лошадь будут отсутствовать, сыновья с волом взборонят землю, благо та будет мягкой после первой пахоты.

А если погода начнёт портиться, то сразу и посеют зерно – как раз перед ожидаемым сезоном дождей.

Ну а Хирам привезёт из столицы грудных трав и снадобий – для жены и дочери да на будущее, корнеплоды на посадку, может, отрез дешёвой ткани: малым пора обновить износившееся исподнее, смотреть на них неловко. И если останется какая копейка, то по мелочи сладостей и прочих радостей себе с женой и ребятне.

Предвкушение подарков обрадовало малых и немного утешило Дардена, чувствовавшего себя виноватым в пропаже козы, хотя после слов Тео на поляне никто его больше не попрекал.

Через день, отмывшись от земляной грязи, пообедав и взяв с собой лёгкую котомку с половиной каравая, козьим сыром и бутылкой молока, Хирам попрощался ненадолго с родными, сел на лошадь. Тео, жена и Дарден втроём помогли закинуть блеющую овцу наверх, привязать её, чтобы случайно не соскользнула, и Хирам выехал в сторону Аалама.