Обыкновенный дракон

Прозвучал второй дежурный вопрос, и так же, не поднимая лица, мужчина дал ответ: – Предлесье, Ляни… – а затем завёл свою песню. – Милосердный эве, да зачем же мне врать? Жена моя, Делия-безродная, ждёт меня с лекарством, кашель у неё не проходит… И у дочери тоже… Отпустите, милосердный эве…

– Хватит! – нахмурился Риуз.

Все казематы были заполнены, только вчера управляющий Мешка жаловался на зреющий бунт заключённых, просил вывезти хотя бы часть. А куда Вэйланд их повезёт и как, когда в самом Ааламе уже не протолкнуться? Пришлось последних задержанных закрыть в подвальном зале Академии, хотя убирать за ними потом желающих будет мало:

– Рассказывай всё, что знаешь.

Не вынуждай меня задавать наводящие вопросы.

И крестьянин торопливо и, одновременно, уверенно начал рассказывать. О том, как познакомился с Лютером по дороге. Южанин был щедр и добр. О вечернем ужине, который не предвещал ничего ужасного: все разговаривали, ели и пили, вознося тосты за здоровье щедрых хозяев жирной снеди. Болтали о всяком и о неспокойном юге в том числе.

Об алатусах, живущих на вершинах горной цепи и покупавших у Лютера продукты. О том, что месяца два назад Лютер или его сосед помог схватить двух алатусов. Все, сидевшие у костра, слышали эту историю, но большинство, кажется, не поверило в существование алатусов вообще, хоть и складен был рассказ Лютера.

Второй крестьянин, к которому до сих пор не обратились, но который имел возможность слушать объяснения другого, периодически кивал, подтверждая правдивость слов Хирама-безродного.

– Назови имена всех присутствовавших и опиши их, представь их, – Вэйланд кивнул Зандеру, чтобы тот зафиксировал показания.

Однако крестьяне переглянулись. Разумеется, сейчас они начнут юлить и путать приметы, имена. Поэтому Вэйланд сунул два пальца в кошель, выудил серебряную монету с профилем Либериса Третьего и протянул мнущемуся Хирону:

– Это тебе за содействие Дознанию. Ты знаешь, что за монету нашли в… рядом с твоим знакомым… ныне мёртвым?

Тот колебался недолго.

По его глазам было видно: жизнь живущего в Предлесье не являлась мёдом. Монету взял и отработал её с заметным достоинством, сразу переходя к важному:

– Я не рассматривал тех людей, ваша милость. Запомнил одного. Очень он подозрительным казался. Спрашивал про захваченных алатусов… И лёг… – Хирам испуганно посмотрел на Уилбера, – …и лёг аккурат по-назад Лютера…

– Как он назвался?

– Простите, ваша милость, от страха всё смешалось в голове.