Тайна Ирминсуля

Если есть любая другая возможность поднять хотя бы немного уровень магии здесь, у вас дома, я не имею возражений. Сказал бы, что это желательно сделать до вашей поездки, чтобы перемещение не оказалось пагубным для сирры.

Рафэль горячо выразил признательность столичному гостю, пригласил того на обед, но Майн вежливо отказался, сославшись на то, что уже обещал де Трасси:

– Совместный ужин с вашей супругой, надеюсь, принесёт большую пользу ей, нежели развлечение меня, здорового, – тактично поставил точку в своём отказе лекарь.

– А ноги? – встряла в разговор взрослых Маша.

– Что «ноги»? – лекарь впервые внимательно посмотрел на присутствующую девушку.

– У матушки кожа начинала мертветь, ей же надо было… – под пристальным взглядом Маша последние слова пролепетала нерешительно, страшась вызвать улыбку у столичного светила местной науки.

– Вот как? – лекарь разглядывал девушку.

– Всё верно. При опустошении магического резерва там, где у тела проблемы, начинается необратимый процесс. Тело, можно сказать, сгорает. К слову, был удивлён узнать, что некая молодая сирра справилась с кризисом…

Маша смущённо покраснела, так как все глаза сейчас были устремлены на неё.

– … Не знаю, как удалось этой девушке, не получившей образования в Академии, остановить распад магии уважаемой сирры, но, смею надеяться, в дальнейшем услышу о ваших новых успехах.

Боюсь, моя помощь оказалась бы мало эффективной без вашего своевременного вмешательства.

Лекарь улыбнулся, наверное, испуганный вид девушки его позабавил. Маша выдохнула. А Илария протянула руку к дочери:

– О, милая, иди ко мне! Я так люблю тебя!

Гость не стал дожидаться окончания сцены, которая в данную минуту у кого угодно могла вызвать слёзы умиления.

Откланялся и сказал, что подождёт гонца от де Трасси в гостиной. Мужчины вышли, а оставшиеся в спальне женщины продолжили щебетать, нахваливать сообразительность Мариэль.

«Ух, ты, неужели ещё и лекарский дар?» – радовался тем временем Голос, перебивая вопросы тех, кто его не мог слышать, и как будто уже забыл о своём пренебрежении, высказанном недавно.