Летописец. Книга 3. Четыре наследника

Темнота напоминала о резкой боли в животе, потом был безумный полёт сквозь темноту, потом он погрузился в тёплую и тёмную воду, и в этой темноте он умер. Он не заметил, как смерть настигла его, боль ушла, разум потух вместе с дыханием, осталось лишь тепло и мрак. Иногда сквозь тьму прорывались звуки – плеск воды, мелодия флейты, тягучая песня, удары грома и смех. А ещё раздавались голоса – то чётко, то едва слышно. Он улавливал фразы, не понимая их смысла. Однажды голос показался ему знакомым, во тьме проступило бледное лицо Самайи.

«Не жалейте крови», – сказала она, взмахнула огромными чёрными крыльями и взмыла в воздух – он не успел её остановить. А потом… сердце словно оборвалось – откуда у мертвеца сердце? – и безудержная сила потащила его сквозь пространство.

Он не знал, сколько прошло времени с момента смерти. Это было странно: он верил, что, умерев, узрит путь к свету. Вместо этого он застрял неизвестно где и неизвестно зачем. Или это и есть загробный мир? Ты лежишь в тёмном гробу, слушая внешний мир за его стенками?

Свет, появившийся внезапно, ослепил его; когда глаза приспособились, он медленно открыл их.

Солнце согревало руки на шерстяном одеяле. Он машинально ощупал ткань, ощущая её структуру. Сквозь затянутое слюдой небольшое окошко он не видел, что творится снаружи. Он повернул голову, осматривая помещение. Простой стол, пара табуреток, деревянный сундук в углу. От огромной кирпичной печи несло приятным жаром и запахом еды. На столе свалены какие-то меха, на стуле – одежда. Он лишь теперь заметил, что на нём самом только просторные домотканые штаны и рубаха.

Он попытался понять, как оказался в этом незнакомом месте. Кажется, его ранили, потом… Потом он летел во тьму… Нет, если бы он умер, то не чувствовал бы жёсткое дерево под собой. К тому же, мертвецов не одолевает желание помочиться. Может, ему приснилась смерть, а на самом деле его спасли? Кто? Он напрягся: в памяти всплыли куски боя, падающая лошадь, оперение, торчащее перед глазами.

В ночи перья казались чёрными – это он помнил.

– Рад, что вы вернулись, господин Сиверс, – услышал он и присмотрелся. Мужчина в тёмных штанах и длинной рубахе почти сливался с комнатой. При осмотре он его пропустил. Или просто принял за призрак в мире мертвецов? Но, кажется, мужчина вполне себе жив, отметил Ноэль. Судя по виду, ему лет пятьдесят. Выглядел он моложаво: худое вытянутое лицо почти без морщин, густые русые волосы и длинные усы.