В одном строю с победой

– А где вы работаете? – спросила Пузырева вконец измученного Антона, когда они оказались за дверями бутика.

– Раньше был инструктором на курсах подготовки охранников, – не моргнув глазом, соврал он. – Сейчас временно не работаю.

Почему-то она обрадовалась ответу. Ей нравился Антон. От него исходила какая-то сила, уверенность и доброта одновременно. Наконец рядом с ним она впервые за все время после свалившихся на нее несчастий почувствовала себя спокойно.

Сначала пропал Жорик, ее личный водитель.

Неразговорчивого увальня нашли через неделю на очистных сооружениях. Что послужило причиной того, что над ним долго глумились, оставалось только догадываться, но, судя по тому, во что было превращено его тело, умер он в страшных муках. За день до его обнаружения попала под машину секретарша, которая до сих пор в коме.

Еще в больнице, когда выяснилось, что новый водитель, Спицын, останется там надолго, у Ларисы появилась мысль взять Антона к себе. Однако без проверки его Зелимханом она не могла этого сделать, но и просто так, даже на несколько дней, этого человека отпускать не хотелось.

– Может, сегодня повозишь меня? – Лариса украдкой бросила взгляд на его профиль, стараясь угадать реакцию.

Антон пожал плечами:

– Я город плохо знаю.

– Зато я хорошо! – Догадавшись, что он не против, она обрадовалась.

Они проехали сначала в ресторан, затем в казино. И там и там Лариса задерживалась не больше чем на полчаса.

– На сегодня никаких дел больше не намечается, – устало сказала она, усаживаясь в машину у ночного клуба.

 – Поехали в Черемушки.

Всю дорогу молчали. Лишь изредка Лариса уточняла, на какую улицу и где свернуть.

Старая кирпичная хрущевка показалась ей после месяца отсутствия еще меньше. На фоне высоток, выросших в этом квартале как грибы, она уже смотрелась убого. Лариса с грустью вспомнила тот день, когда они переехали в только отстроенный и пахнущий свежей штукатуркой дом. Мама, отец и она, еще совсем маленькая девочка.

Как давно это было…

В квартире пахло нежилым. Мебель покрыта пылью.

– После того, как не стало мамы, я появляюсь здесь очень редко, – словно извиняясь за запущенность, сказала она. – Единственное место, которое связывает меня с прошлым. Приезжаю, когда становится очень плохо, и сижу на кухне, пью кофе. Он здесь у меня всегда. Ни родственников, ни детей…

Антон подошел сзади и погладил ее по плечу:

– Это все поправимо.