До встречи в следующей жизни

 – С этими словами она водрузила вернувшийся к ней трофей обратно на голову, так и не встав с Женьки.

Пока супруг Виктор от злости и ненависти еще больше наливался кровью, Жека поглядывал в сторону Лели, в душе все еще надеясь остаться незамеченным для девушки.

Почему? Он не мог ответить на этот вопрос сейчас, просто было стыдно и противно, мерзко и отвратительно. Не хотелось пустых и никому не нужных разговоров. Но больше всего, конечно, было стыда. Лежа на грязном полу аэропорта «Шереметьево», Женька поклялся никогда больше не заставлять себя остепениться и жить «как все».

Видимо, не для него это «как все». Ну ведь не может у всех быть одинаково, как под копирку? Наверное, где-то между работой и гулянкой он все же пропустил свою любовь, ту, что была предназначена ему Богом. А может, и не было ее, ну не выделил Господь ему вторую половину, решив, что его задача – прожить эту жизнь для чего-то другого. Значит, не будет ни яичницы по утрам, ни бокала вина по вечерам, и детсад останется только в воспоминаниях из детства, с ненавистными комочками в каше. Не будет и задушевных разговоров с собакой, потому как одному Женьке ее не потянуть. Бедное животное будет скулить дома в одиночестве и мечтать о возвращении своего хозяина.

– Женя? – услышал он удивленный голос Лельки.

Конечно, чуда не случилось, и все, кто находился в маленьком коридоре, ведущем на посадку, сейчас потянулись в сторону происшествия, встав в круг, как малышня в хоровод вокруг елки.

– Мадам, – Евгений понял, что разоблачен, и перестал прикидываться глухонемым, – ваша шляпа была великолепна, и я не удержался. Сейчас вы спасли заблудшую душу, которая из-за красоты вашего головного убора уже готова была переметнуться на темную сторону. Прошу, встаньте с меня. – Евгений поднялся с пола, помог встать ошарашенной женщине и галантно поцеловал ее пухлую руку.

– Ничего, – ответила не понимающая, что же все-таки происходит, дама, – я рада, что вы одумались.

– На будущее мой вам совет: не соблазняйте этакой красотой неокрепшие души, будьте милосердны, в конце концов. – Женька погрозил ей пальцем и, словно закончив все свои дела, развернулся на каблуках красивых, начищенных до блеска туфель и гордо (по крайней мере он на это очень надеялся) вышел из аэропорта. Все встало на свои места. У Женьки Бабушки по-прежнему главное в жизни – работа, и иначе, видимо, быть не может.