Ложь без срока годности

Зинка первый раз за день вспомнила про возлюбленного и в ужасе достала телефон из сумочки. Десять пропущенных. Еще в нотариальной конторе она поставила телефон на беззвучный режим и забыла. А он звонил, волновался, возможно, даже извиниться хотел за вчерашнее происшествие, объясниться. Улыбка сама собой растянулась по лицу и была настолько глупой и счастливой, что Зинка, смутившись удивленного взгляда Эндрю, который искренне не понимал, чему сейчас можно так радоваться, решила перевести разговор.

– Я целый день хотела спросить, – начала она, изо всех сил пытаясь спрятать счастливое выражение лица, – почему у тебя такое имя странное?

Парень усмехнулся, видимо, этот вопрос был для него уже заезженной пластинкой и набил бедному оскомину.

Нехотя, но он все же ответил:

– У меня родители ученые-математики, знаешь, из тех, которые, решая сложную задачу, могут забыть поесть. – Вынужденные соратники еще в магазине договорились перейти на ты для простоты общения. Поэтому со стороны сейчас могло показаться, что беседуют старые друзья.

Настольная лампа, ночь за окном, двое спящих людей и задушевные разговоры шепотом. – Я, если честно, немного удивлен, как они еще умудрились меня родить, но, возможно, мне на руку сыграла их молодость, которая плескалась и не давала до конца утонуть в науке, – видно было, что для молодого человека тема старая и больная. – Ну вот и сделай выводы сама, в честь кого могли назвать сына два фанатика-математика – естественно, в честь великого, по их мнению, человека, того, кто все-таки доказал теорему Ферма.

К слову сказать, Зинка была абсолютный гуманитарий, вот если бы Эндрю сейчас спросил ее, в каком году Анна Ахматова написала «Реквием» или почему Пушкин дал своему главному герою фамилию Онегин, она ответила бы без запинки и еще бы могла немного подискутировать с ним на эту тему, приводя неизвестные широкой публике факты биографии авторов и истории их творений, но математика для нее была темный лес.

Эндрю все прочитал на ее растерянном лице и сказал:

– Не переживай, это не обязательно знать всем, – и, рассмеявшись, добавил: – Только моим родителям так не говори, они предадут тебя анафеме.

– Ну не то чтобы я не знала, – гордо ответила Зинка, – просто забыла.

Эндрю нравилась эта девчонка, у него никогда не было сестер и братьев, даже двоюродных, но он всегда мечтал об этом. Почему-то эта рыжая, очень испуганная всем происходящим девушка вызывала в нем какую-то братскую любовь.