Игра вынужденных убийц

Именно в тот период, именуемый мамой «макаронно-гречневые времена», особо остро чувствовалось то, что им некому помочь на этом свете.

Вдруг в его поле зрения показалась девчонка, она подошла к плакату, на который уставился Адам, и стала трогать его толстую раму. Чем этот плакат мог заинтересовать ребенка, ему было непонятно – то было некрасивое и скучное полотно: на фоне схематичных небоскребов нарисован то ли человек, то ли робот, а вверху название Metropolis. Хотя, возможно, ее привлекла именно массивная рама с толстым противоударным стеклом.

Адам помогал шефу в покупке этого постера и еле сдерживался, чтобы не поморщиться от сочетания рамы и плаката. Как сказала бы его мама: «Отсутствие вкуса – тоже вкус… Но извращенный». Так вот у Константина Конева был самый что ни на есть извращенный вкус. Когда продавец сказал, что рама с противоударным стеклом, в которой всегда поддерживается нужная температура, чтобы постер был всегда в сохранности, идет в подарок, то Адам фыркнул. Он готов был сказать что-то язвительное, в духе: «Спасибо, нам такой красоты не надобно», – но шеф уже жал руку и благодарил продавца за щедрость.

Намучились они тогда с этой безвкусицей! Ее надо было подключить к электричеству, да не просто воткнуть в розетку, а напрямую запитать провода с задней стороны рамы. Сама по себе рама или, если говорить точнее, вульгарный футляр к плакату был очень большим и тяжелым и без проводов, которые необходимо было вывести отдельно. К тому же возникла большая проблема в креплении всего сооружения к стене.

А зная стоимость этого постера, Адам приказал рабочим намертво прикрепить его по периметру рамы.

– Отойди от плаката, девочка! – закричал Константин, и Адам уже знал, что следующим он услышит свое имя.

Этот «Метрополис», который, к слову, его шеф так и не посмотрел, начинался и заканчивался выражением, которое запомнилось Адаму: «Посредником между головой и руками должно быть сердце». Именно сердца не хватало его начальству – предпринимателю Константину Коневу, на которого он проработал уже десять лет, с остальным же у него все в порядке.

Хотя была пара случаев, когда Адам видел шефа в невменяемом состоянии, и вот тогда остатки недобитого еще человечного все же вырывались из пьяного рта.

– Адам, ты чего расслабился, сдурел совсем?! Рассади тут всех, покажи, куда им можно, а куда нельзя, и позвони, наконец, охране, чтоб они поторапливались! – предсказуемо скомандовало начальство.