Миру видней

– Ну что я могу тебе сказать, Митя, – как-то очень по-матерински обратилась завотделением к Дмитрию Ивановичу, хотя разница в возрасте к этому не располагала.

Он, в свою очередь представив спутниц и усадив их на диван, сел к столу напротив хозяйки кабинета. Глядя на них, можно было подумать, что встретились два старых товарища, которые вместе съели не один пуд соли и полностью друг другу доверяют.

– Отравили твоего шефа, – продолжила Катерина Михайловна, – отравили лекарством «Барватол». В больших дозах это яд, а в маленьких его выписывают сердечникам.

Не думаю, что он пытался покончить жизнь самоубийством, а иначе никак такую дозу выпить сам не мог бы. Ему действительно повезло, причем повезло дважды: в первый раз в том, что он съел целый арбуз, потому что арбузы выводит токсины из организма, а во второй – в том, что я летела на этом самолете. Иначе шансов у него не было бы. Я вынуждена обратиться в полицию, Митя, это покушение на убийство. Конечно, ваш шеф сейчас жив, но пока без сознания, будем надеяться на лучшее.

При этих словах Дмитрий Иванович обернулся:

– Дорогие мои девочки, подождите меня в коридоре. Я выйду через минуту, у меня один интимный вопрос к доктору. Не подумайте ничего – просто не хотелось бы говорить при дамах.

– А можно я хотя бы посижу возле Ивана Сергеевича? – робко спросила Оленька и сложила руки в молитвенном жесте.

– Это не положено, можете понаблюдать за ним только через стекло реанимационной.

– Да-да, через стекло, это замечательно, спасибо огромное.

– Пойдемте, – Катерина Михайловна поднялась и обратилась к Дмитрию: – Я сейчас провожу девушку и вернусь.

Они все вместе вышли в коридор. Катерина с Оленькой повернули налево, в сторону реанимационной палаты, а Белла с гидом решили присесть, однако ни диванов, ни кресел, ни мало-мальского стула поблизости не оказалось – ну да кабинет-то не приемный.

Белла завернула за угол и увидела в конце коридора каталку, а рядом два стула.

– Пойдем сядем, – предложила она, как-то само собой перейдя с гидом на ты: возраст почти одинаковый, да и обстановка располагала.

 – Что-то устала я.

– Пойдем, – ответила та, не найдя в панибратстве Беллы ничего плохого.

Молчали минут пять. Белла не выдержала первой:

– Прости, как тебя зовут? Утром все было как в тумане, и я не запомнила.

– На работе Капитолина Ивановна, дома Капуня, Капа… Так что выбирай, что нравится.

– Да, – вздохнула Белла, – у меня тоже дурацкое имя, меня зовут Белла.