Секрет Сибирского Старца

Эти размышления отвлекали Александра Павловича от глобального, позволяя насладиться чем-то совсем простым. Например, таким, как сейчас, как сказал конюх, вкусным воздухом Крыма.

– Я-то в Балаклаве и не был ни разу, – продолжал Пашка, видя, что государь не против его откровений.

Сейчас император ехал в открытой карете, а Пашка трусил рядом на Марсе, давая государю полюбоваться жеребцом.

Александр I любил брать с собой своего скакуна и пересаживаться иногда на него, чтобы вновь почувствовать скорость и прыть, хотя, чего врать, он хотел почувствовать себя молодым.

Но за весь путь от Таганрога до Балаклавы Александр Павлович так и не сел на Марса. Мысли, воспоминания просто окружили его, как умирающего. Такого не было даже тогда, когда горела Москва и Наполеон хозяйничал в городе, а сейчас вдруг накатило и не просто не отпускало, а затягивало в свой омут.

– Место, куда мы направляемся, не простое, божье место, – вдруг сказал Александр Пашке, чем очень напугал его.

Когда же Пашка разглагольствовал, император просто молчал, позволяя ему развлекать себя неловкими рассуждениями, но чтобы сам государь вступил с ним в разговор – такого не было ни разу. Поэтому двадцатилетний Пашка, сын конюха, ставший по воле божьей, заботе Богородицы и милости государя кучером императора и конюшим любимого скакуна Александра I – Марса, замолчал и стал слушать с открытым ртом, боясь пропустить хоть слово.

Император подал знак остановиться, подошёл к краю отвесной скалы и взглянул на бушующее осеннее море. Он был так величественен и прекрасен в белом мундире, что Пашке захотелось опуститься перед ним на колени. Государь смотрел вдаль с мыса Фиолент, и казалось, что он знает что-то большее, чем положено простому человеку.

Пашка встал поодаль, по привычке начал гладить Марса.

– Видишь скалу? – сказал он ему, и молодой кучер закивал, как Марс при поклоне. – Очень давно здесь проплывали греческие мореплаватели. Их судно едва не разбилось о мыс Фиолент, но моряки взмолились святому Георгию Победоносцу, и буря, словно подчинившись какому-то приказу, тут же утихла. Подплыв ближе, в полном штиле они увидели на этой скале икону святого Георгия.