Секрет Сибирского Старца

Гера был напуган, удивлён и просто раздавлен, не понимая, что происходит в его жизни.

– Что-то мне крипово, – вздохнул он, в нерешительности глядя на дверь.

– Давай, пра, я же здесь, я знаю, что за дверью нет ничего страшного. Открывай, – произнёс Вовка улыбаясь, но Герасима не покидало ощущение фарса.

Глава вторая. Полина

Полине Мохнорукой от предков досталась необычная внешность в ней было столько кровей, что почти каждый национальный представитель из бывшего СССР мог принять ее за свою.

У нее были раскосые тёмные глаза, но при этом очень большие, довольно смуглая кожа, будто после отдыха на море, но с каким-то желтоватым азиатским оттенком, чёрные волосы, но с красивым, почти красным отливом. Словом, она была настоящая русская. Разная кровь, перемешавшись в поколениях, не боролась за первенство, и в Поле победила дружба народов. Примерно лет в десять, замучившись отвечать на вопрос о национальности, Полина выпытала у мамы всё о ее предках, каких, конечно, та могла вспомнить, и написала стихотворение, которым после собиралась отвечать любопытным:

Сегодня ночью не спалось совсем,

Ложиться поздно – вредная привычка.

И вдруг, как Мэри Поппинс, на окно

Присела моя пра-калмычка.

Сложив свой милый зонт из звёздной пыли,

Она рассказывала мне о том,

Как весело и дружно они жили

И как прекрасен был их общий дом.

На тот рассказ, как светлячок на свет,

Надев военный головной убор,

Пришёл мой польский легендарный дед,

В зубах сжимая крепкий «Беломор».

Дед вспоминал своих друзей,

С которыми он шел в атаку,

И День Победы, майский день,

Тот день, когда впервые плакал.

С ним пра-бурят смахнул слезу,

Целуя в щеку бабушку-гуранку.

Он вспоминал Гражданскую войну

И боевую крестницу – тачанку.

Херсонский цыган стал шутить,

Всем родственникам запрещая слезы,

И утверждал: «С улыбкой надо жить!

И обнимать плакучие берёзы».

Стесняясь, дед-башкир молчал,

Всем предлагая фирменный чак-чак.

А бабку-украинку обнимал

Мой белорусский прадед офицер-моряк.

– А кто же я? Вы разных все кровей!

Замолкли предки, мной поражены.

Лишь усмехнулся пра-еврей:

«Ты русская, такая же, как мы!»

Мама тогда очень смеялась и говорила, что чересчур развёрнутый у Полины получился ответ и не стоит в принципе реагировать на бестактные вопросы. Но стихотворение похвалила и даже показала школьному учителю по литературе в надежде на похвалу.