Его безумная ярость

И пусть я пыталась себя убедить, что все забыто и похоронено, но при встрече с ним понимаю: это было самовнушением. Он слишком глубоко во мне, и за это я себя ненавижу. А он ненавидит меня…

Хоть что-то общее у нас есть.

Глава2. Марк

Я не замечал, как ром обжигает горло, как близко пламя огня. Наверное, я хотел сгореть там же, вместе с этим домом. Никто так и не понял, почему я, едва вышвырнув Милену, попросил слить бензин с машин.

Горел я изнутри.

Горела моя семейная жизнь.

Горело все… что прошло.

Я смотрел в глаза Милены и не верил, что она могла так поступить с нами.

А ведь была у нас когда-то маленькая квартирка на окраине города, где мы были счастливы. И она осталась – я хотел сохранить тот островок счастья… Но и в этом доме счастье тоже было, а я его сжигал вместе с собой.

– Марк, возьми хоть плед из машины, – хлопнул меня по плечу Миша.

– И без того жарко, – усмехнулся я и снова сделал глоток.

Милена… Я готов был царапать землю и жрать ее, лишь бы все то дерьмо оказалось ложью.

Но все горело… Абсолютно все.

– Марк, уже вызвали пожарных.

– Нет! – заорал я, опускаясь на сырую после дождя землю. – Никого не пущу, пока не сгорит. Дотла, до конца любого воспоминания…

Миша забрал у меня бутылку и тоже сделал глоток, печально качая головой:

– Кто ж мог подумать, что все так обернется.

– Заткнись!

– Марк, тебе надо взять себя в руки. Я понимаю, что ты любил ее, но…

Любил? Странно думать об этом в прошедшем времени. Я люблю ее, несмотря ни на что.

Сегодня мне надо все выплеснуть, а завтра я соберусь и стану хладнокровным и бесчувственным. Закрою все эмоции на замок и выброшу ключ…

Твою мать! Эта женщина меня сводит с ума одним своим присутствием.

Сжимаю пальцы, потому что желание дотронуться до ее щеки становится почти до артрита болезненным.

Помощь? Она просит помощи?

Сгорело все, сгорело. В тот день, который некстати вспомнил, в который был слабым.

– Марк, – Милена снова произносит мое имя только так, как она умеет.

– Закрой рот!

Снова воспоминания. Тот пепел, что я похоронил одновременно с домом, с последним угольком, как чертова птица феникс.

Милена догорала во мне вместе с остатками ярости и боли.

«Надо быть равнодушным», – повторял я себе.

Протягиваю руку и задерживаю возле шеи. Как она мне нравилась… Каждая эмоция именно на шее – возбуждение, напряжение, радость.