Отдайся искусству

Она смотрела на мою поднятую руку и бледнела на глазах.

Я перевел взгляд на свое запястье. Черт! Придется импровизировать на ходу.

Как бы случайно – всего-то ловкость рук – я задел тарелку с тортом, и все это слоено-кремовое великолепие полетело Анне на колени.

– Черт возьми! – выругалась она, пытаясь исправить ситуацию салфеткой.

– Анечка, – наконец-то снова заговорила Лариса, – замой лучше.

– Да, Лариса Валерьевна права, – кивнул я.

Переводя взгляд и сомневаясь, стоит ли оставлять нас наедине, Анна все-таки поднялась и направилась к двери со всем известным значком WC.

– Ты, – покачала головой Лариса, вмиг потеряв всю свою надменность.

Наверное, долгие годы тренировалась на фильмах о представителей «голубых кровей». Вот только к такому повороту не была готова и показала себя.

– Меня сдал шрам? – повернул руку и потер запястье.

– Я такой видела только однажды у сопливого маленького воришки, которого пригрел на груди…

– Помнится, ты меня невзлюбила тогда с первого взгляда, – перебил я Ларису.

– Аню не трогай, – зашипела она. – Зачем она тебе? И не надейся, что я поверю в совпадение.

– Она просто выполняет свою работу, – пожал я плечами.

– А ты, Олег? Черт, я же могла узнать тебя сразу, теперь-то вижу сходство. Только ты отмылся, разбогател, а я думала, что давно сдох в какой-нибудь канаве.

– Очень мило, Лара.

Она впилась в меня своими серыми глазами, и они обещали мне ад на земле, если я сейчас же не уеду минимум в Австралию.

– Я тебя предупредила, Олег. Аня ничего не должна знать. Я ее воспитала хорошим человеком, порядочным, а ты можешь сейчас все разрушить.

– Ты ее воспитала роботом, – не удержался от замечания, хотя понимал. Что Лариса на грани срыва.

– Лучше уж такой, чем…

Она не закончила, но я прекрасно понял. Не хотела, чтобы дочь стала похожей на отца? А теперь боится и меня. Да это почти вызов.

– Ты же понимаешь, Лара, кто меня воспитывал.

– Я тогда ей расскажу.

– Что ты ей расскажешь? – удивился я. – А если я расскажу, что больше двадцати лет ее воспитывала не тетя, как ты представилась, а любовница отца. И пусть мне тогда было девять лет, но я помню, чем вы занимались.

Лариса вцепилась пальцами в стол и снова побледнела.

– Сученыш ты, Олег.

Это даже смешно.

– Все ради искусства, Ларочка, – успел ответить, уже заметив направлявшуюся к нам Анну.