Отдайся искусству

Но что бы я сделала, заявись ко мне другой клиент в выходной день? Уж точно не поила бы кофе.

Обернувшись, уставилась на светло-русую макушку над спинкой дивана и поняла: пусть он меня и раздражает, но все-таки он мне интересен.

«Мужика тебе надо, Аня», – тут же одернула себя, чуть не проворонив кофе.

За спиной раздались слова: «Когда нацисты в сороковых годах начали вывозить картины и другие предметы искусства из музеев и частных коллекций…»

– Вы включили фильм о пропавших картинах? – удивилась я, взяв уже наполненную чашку.

– Представьте, Анна… Петровна, ой, извините, Валерьевна, какой пропавший пласт культуры и истории.

Я успела поставить кофе на столик, когда почему-то среагировала на обращение «Анна Петровна».

Это было не воспоминание, но что-то похожее. Я как будто почувствовала запах, но не могла понять, от чего он исходил. А потом голос, женский: «Петя, ты с ума сошел?»

А вот картинки не было, но даже этого хватило. Я так и стояла, согнувшись, над столиком, когда услышала голос Вертинского:

– С вами все в порядке?

Нет, ни черта не в порядке.

После выбившего меня из колеи дня начинаются галлюцинации.

Глава 8 Аня

Собраться и отвлечься мне помог телефонный звонок. Вертинский, когда садился на диван, видимо, выложил смартфон на столик, и сейчас аппарат разрывался. Я машинально посмотрела на экран и усмехнулась. Оригинально подписан контакт. Блондинка с розой в волосах.

Вертинский на звонок никак не отреагировал, и я, посмотрев на него, спросила:

– Не хотите ответить? Вдруг что-то важное?

– Вряд ли, – пожал плечами Олег Львович.

 – И с вами гораздо интереснее. Вы хотя бы кофе умеете варить и смотрите нормальные фильмы. Наверняка и еще читаете что-то, кроме глянцевых журналов.

Я так поняла, что блондинка с розой интеллектом особым не отличалась. Но почему-то контакты именно таких девушек чаще всего появляются в записных книжках мужчин.

– Тогда почему вы с ней общаетесь? – все-таки не удержалась от вопроса.

– У меня была серия картин «Такие разные женщины», вот она мне и позировала.

– Ню? – снова спросила, хотя меня это в принципе не касалось.

– Конечно, – даже удивился Вертинский, что я могла подумать иначе.

– А другие у вас как подписаны? – Господи, Аня, остановись. – Брюнетка со скалкой в руках? Рыжая в мехах? Русая в фартуке возле плиты?

– У вас отличная фантазия и чувство юмора. Знал я когда-то давно человека с такими же прекрасными качествами.

Юмор, фантазия и… запах.