Роман на мою голову

Это он обо мне сейчас? А кем я должна быть? Американской разведчицей, что ли?

Тихо, очень тихо я спустилась обратно и вышла на улицу. Ну гад, Ромочка! Так отправлял меня на какой-то отдаленный пляж, чтобы обшарить мою мансарду?

Гей-бандит-фетишист? Нет, это уже слишком. Да и, судя по разговору, дело вовсе не в моих вещах.

Пора вывести Ромочку на чистую воду…

Сразу желание выселить меня, потом Федя с разбитой головой, а сейчас еще и обыски.

И больше я на удочку дружелюбия не попадусь!

Глава 4

В дом я не вернулась, а тихонько выскользнула за ворота и пошла на побережье.

Не туда, куда мне посоветовал Ромочка – думаю, пока я посижу на пляже, искупаюсь и подумаю, этот стратег изучит мансарду вдоль и поперек. А уж потом я смогу обвинить его в пропаже лифчика.

Я уже спускалась по неприметной тропе, которую вчера нашла, к морю, как сбоку услышала:

– Пс-с, Вика…

Чуть не полетела вниз от неожиданности, но вовремя затормозила и осмотрелась. Над ближайшим пригорком с порослью показалась уже не забинтованная голова Феди.

– Зачем так пугать? – возмутилась я.

– Иди сюда, – позвал он меня… в кусты.

Не думаю, что у Феди были какие-то сомнительные намерения, а вот любопытства было у меня немерено, поэтому я и пошла за своим новым знакомым. Хотя какой он новый, если у нас уже была незабываемая ночь с бинтами, кровью и прочими «прелестями».

Я прошла за Федей и снова чуть не упала. Склон с выступающими острыми камнями будто намекал, что Ромочкин друг избавляется от свидетелей, но Федя поддержал меня чуть выше локтя и, надеюсь, искренне сказал:

– Аккуратно, Вика.

Далеко мы не пошли, хотя море так и манило, но я не спросила у Феди, почему бы нам не посидеть на берегу, а не на камнях. Но, видимо, кусты и отсутствие людей моего ночного пациента больше привлекали.

Я нашла вроде бы более-менее удобный камень и опустилась рядом с Федей. Он же пока мне улыбался, хотя я не понимала, какая может быть радость с пробитой головой. Может, действительно дурачок?

– Тебе бы полежать, – напомнила я, – все-таки сотрясение.

– Да нормально я, – стал Федя серьезнее, – а ты давно с Ромкой живешь?

Я даже икнула и едва не поехала вниз теперь уже на Жозефине Павловне.

– Не живу я с ним!

– Тише ты, не кричи…

Снова устроившись поудобнее, я понизила голос до заговорщицкого шепота и даже чуть подалась к Феде. Он сглотнул, но стоически выдержал.

– Я с ним не живу, а снимаю комнату у тети Любы.