Роман на мою голову

Потопталась на месте, пока Ромочка сгребал и взбивал сено, как подушку. Наконец он лег на спину и похлопал себя по груди.

– Падай, монашка, у тебя теперь есть возможность полежать на мне.

– Еще чего!

– Тогда вдобавок к крапиве будет сено на голые ноги.

Но я же упорная. Только хватило меня минут на пять, а потом я все-таки осторожно перебралась на Ромочку, который, казалось, уже спал.

Ага, с этим жуком тоже надо быть во всеоружии.

– Ты можешь улечься? – буркнул Ромочка недовольно.

 – Или продолжишь на мне ерзать?

Вот же при… притворяющийся спящим. Сам предложил, а теперь еще и недоволен. Ну и пусть теперь страдает, правда, не знаю от чего. А нечего было тащить меня в одних трусах черт знает куда.

Вскоре причину Ромочкиного страдания я прочувствовала в полной, ну, может, полуполной мере. Если, конечно, у него не пистолет в кармане. А что? Я уже не знаю, чего ожидать от этих странных личностей с криминальными наклонностями.

Хорошо, что темно и Ромочка не видит, как я покраснела.

Тогда бы дурацкое прозвище приклеилось ко мне основательно.

– Рома, – решила я отвлечься, заодно и соседа отвлечь, – а что за люди у тети Любы? И зачем они пришли?

Ну вот что за человек? Так старательно засопел, будто у него гайморит хронический с искривлением носовой перегородки. Ну и черт с ним. Не с гайморитом, а с Ромочкой, конечно.

Я лежала, думая, что от напряжения не смогу уснуть. Но от тепла груди и равномерного стука сердца начала дремать, несмотря на то, что сено все равно мешало.

Вот и сейчас сухая травинка щекотала ногу. Только почему так странно? Не в одном месте, а двигается по ноге вверх.

Открыв глаза, я поняла, что по мне ползет… Что-то!!!

– Мамочки! – заорала я, подскакивая, и начала отряхивать не только ноги, но и руки, волосы, шею, грудь.

– Ты чего орешь?

– По мне кто-то ползал.

Ромочка подождал, пока я перестану себя отряхивать, и спросил:

– Ты вообще хоть когда-нибудь была в походах, путешествовала дикарем? Ну или на крайний случай в лагере была?

– В каком л-лагере?

– О, господи, – простонал Ромочка, как будто к гаймориту добавилась головная или зубная боль.

 – В летнем лагере.

А-а-а, он об этом лагере? Я уж подумала…

– Нет, нигде не была.

– Тогда все с тобой понятно. А меня однажды в Германии укусил паук, единственный по-настоящему ядовитый, обитающий в стране, и прилетело мне.