Твоя любимая жертва

Вот я увидел у него на столе листок с этими числами и множеством вопросительных знаков. Никто не понимает, видимо, что это такое. Бьются уже который день.

Да, наша полиция пока до отделов криптографии так массово, как в США, не дошла.

– А ты не видел, к какому делу относится эти числа?

Я сразу спросила, забыв, что передо мной ученик, а я всё-таки учитель. И мне надо было прочитать лекцию о том, что лезть в работу отца и полиции не стоит, это может быть опасно, но, во-первых, некрасиво.

– Екатерина Тимофеевна, а вам зачем?

– Да вот новости не читаю, – улыбнувшись, ответила.

"Купится мальчик", – зааплодировал голос.

Да, это было видно по его уже расслабленной позе.

– Вы не слышали об убийстве в пригороде? В старом доме мужика какого-то грохнули. Я слышал, как батя говорил по телефону, что бывалые менты ужаснулись. Но подробностей, конечно, никто не знает. И вот эти числа были на месте преступления.

Может, действительно маньяк?

"Маньяк-математик", – раздался смех в моей голове.

Да, глупость.

– Не слышала, – равнодушно бросила.

– Я пойду?

– Иди, Денис.

Как только он скрылся за дверью, я открыла журнал на той странице, где были данные о семьях учеников.

Верно, отец работает в полиции. Сенников Анатолий Егорович.

Захлопнув журнал, я снова уставилась на доску.

"Мы же можем это решить".

"Нам только надо понять, что это, и как два пальца".

"Мы все запомнили, давай дома подумаем".

– Да заткнись ты уже! – не выдержала я.

Это дело полиции, и меня оно никак не касается.

Глава 2

– Екатерина Тимофеевна, увлекаетесь программированием?

– Что? – не поняла я, повернулась к ученику десятого класса, который собирался вытереть доску.

"Программирование", – радостно завопил голос в голове.

И он просчитал все и сразу. Я обещала себе и не только, что больше никогда не подойду к компьютеру. В двадцать первом веке? Да.

– Аски, – сказала я вслух.

– Ага, – подтвердил Артем, уже занеся руку, чтобы вытереть с доски числа.

– Стой, – попросила я.

Десятки пар глаз уставились на меня, когда я поднялась и подошла к доске.

Взяла мел и надеялась, что ошибаюсь.

"Мы такие умницы".

"Это же очевидно".

"Мы расшифруем".

Да, все было очевидно, только я смотрела в другую сторону. Это не обычный бинарный код с нулями и единицами. Это усложнение для иностранного алфавита. То есть для русского.