Время расплаты

Машина, казалось, прогревалась слишком долго. Я выкурил две сигареты и наконец тронулся с места.

Я выжимал из своей старой тачки все. Она ворчала, но исправно ехала. Включив радио на полную громкость, чтобы музыка и веселый голос ведущего заглушили собственные мысли, вдавил педаль газа до упора на трассе.

Снова потянулся за сигаретами, приоткрыв окно. Октябрьский сырой воздух ворвался в салон вместе с мелкими брызгами дождя. Они попадали на руку, на лицо, но ни хрена не бодрили и не трезвили. Вот, блядь, какого меня несет в этот город, с которым связано столько неприятных воспоминаний.

Хотя и приятных тоже, чего уж лукавить.

Я вырывал из себя и одни, и другие тринадцать лет, хотел вычеркнуть те полгода из своей жизни. Ни черта не помогло. Алкоголь, женщины, работа – все не то. Иногда отпускало на время, но потом накатывало с двойной силой. И, возможно, сейчас я за тем и ехал, чтобы порвать эту связь с прошлым или окончательно удостовериться в своей одержимости.

Только чем я был одержим?

Я ненавидел ее папашу, но радости известие о его скоропостижной кончине не принесло.

Ничего. Я не почувствовал ничего. Хотя сколько раз, получив табельное, я крутил старика Макарова в руке, желая выпустить в Родионова всю обойму. Сколько раз в тире вместо мишени я представлял его самодовольную рожу. А сейчас… Ничего не было.

После указателя с названием города я сбросил скорость и покатил по знакомым улицам. Кладбище, на котором хоронили Родионова, находилось на окраине, но не с той стороны, где я заехал.

Еще пятнадцать минут по городу, и я остановился на парковке возле церкви, напротив кованых ворот. Из машины выходить не пришлось – группа людей в темной одежде среди голых деревьев была как на ладони.

Ее я узнал сразу. Тринадцать лет не видел, а узнал. Она все так же не могла затеряться в толпе – приковывала к себе взгляд. Бросив горсть земли в могилу, она сделала шаг назад и резко обернулась.

Могу поклясться, она смотрела на меня. Поправила ладонью в черной перчатке светло-русые, чуть с рыжеватым отливом волосы, на секунду отвлеклась на подошедшую к ней женщину и снова вернула взгляд.

– Ну здравствуй, принцесса…

Хотя нет, она тогда была принцессой – сейчас королева. Ровная спина, плавные движения, дорогие шмотки… В последнем я, конечно, не разбирался, но предположил. Да, мы как были слишком разными, так и остались.

Я потянулся к двери, но в последний момент одернул руку и положил ее на руль. Полное дерьмо. Не стоило приезжать.