Волшебник Летнего сада

Я же решил, что мне это проклятие такое, наказание за покойницу жену. За то, что был с нею тогда слишком жестоким. Я думал – с дочкой всё должно быть по-другому. Вот и нашёл я вас. Вы с Тонькой жесткосердным не были, да мало толку. Простите меня, дурака…»

– Я слышал, что некоторые душевные болезни имеют свойство передаваться по наследству, – произнес задумчиво великий князь, – но не уверен, что к нимфомании это относится.

– Это слово я за последние годы, конечно, слышал. Излишне пояснять, что именно от этого недуга мою супругу в Швейцарии и лечили.

Лечили, как видите, безуспешно. Что для меня неудивительно. Я ведь теперь только и понял Антонину. Я успел узнать её настолько, чтоб наконец понять – с ней происходит совсем другое.

– С интересом выслушаю ваши предположения…

– Видите ли… Недуг нимфоманок, будь они неладны, несёт в себе чрезмерное влечение к наслаждениям плоти. Нимфоманки ненасытны телом…

Великий князь кивнул.

– Но женщины, подобные моей супруге, а полагаю, что и матери её, отличаются особой страстностью всей натуры.

Когда-то именно таких прозвали «роковыми женщинами». Неутоляемая жажда перемен, сильных переживаний, ярких событий сжигает их нутро. Но в нашей обыденной жизни таким натурам негде проявить себя… Размеренное тихое существование их убивает. Так может ли составить счастие этакой женщины суровый купец или скучный и честный чиновник? Вовсе не важно – добр он с нею или зол.

Он помолчал немного и печально сказал:

– Антонина вполне могла бы быть счастлива.

С бесстрашным путешественником, следопытом, с каким-нибудь поэтом-бунтарем…

– Или с поэтом-самоубийцей, – вставил великий князь.

Картайкин посмотрел задумчиво.

– Всё может быть…

«Или же с кем-нибудь из аферистов-самозванцев», – подумал про себя Михаил Павлович.

– Осознавши это, я окончательно смирился. Я посвятил себя воспитанию Ольги. Я нанял ей учителей – чтение, танцы, языки… Я так старался сделать жизнь ребёнка интересной и наполненной.

Ей же давалось всё легко и с удовольствием. В общем, мы были довольны друг другом. С дочкой я начал постепенно забывать своё несчастие.

Он выдержал паузу. Потом произнес совершенно убито:

– А только на днях рухнуло всё! Всё, что ещё у меня было…

– Но почему же? – спросил Михаил Павлович ошеломлённо.

– Потому что дочь мою похитили. Прямо на улице, на глазах у гувернантки. Неизвестный прохожий подхватил её на руки и швырнул в стоящий рядом экипаж.