Волшебник Летнего сада

Особенно после того, как в девяностые годы у аукционистов в Нью-Йорке закипели мозги от русских нуворишей, скупающих за миллионы долларов картины наших передвижников.

– Это было вполне объяснимо, – осторожно заметила Кира Андреевна.

– Да? И как же вы это объясните? – с нескрываемым интересом уставился на Петрову Семён Никитич, поправляя круглые очёчки.

– Очень просто, – ответила та, пожав плечами. – Большинство из тех, кто стал миллионером в «лихие девяностые», все свои познания в искусстве почерпнули из школьных учебников.

Ну, я имею в виду стандартный набор репродукций, вклеенных в те старые советские учебники. А мы ведь с вами помним, что там было. Маковский, Поленов и, конечно, репинские «Бурлаки на Волге».

Лицо Семёна Никитича на секунду вытянулось, и в следующий миг ректор, не сдерживаясь, зашёлся весёлым хохотом. Затем, перегнувшись через стол, он взял руку Киры Андреевны и поцеловал её, демонстрируя восхищение.

– В догадливости и остроумии вам не откажешь, – сказал он, покачивая головой.

 – Американцы ведь этого так и не поняли.

– Беседовать с вами – одно удовольствие, – продолжил ректор. – Но ведь вы ко мне зашли по делу.

Лицо Михалюка приняло серьёзное и внимательное выражение.

– Пожалуйста. Если я чем-нибудь смогу помочь, буду рад.

Кира Андреевна вкратце объяснила суть проблемы.

– Вот, – сказала она, показывая фото на экране мобильного телефона, – хотелось бы выяснить, какое отношение всё это может иметь к Шарлеманю.

Семён Никитич мельком взглянул на фото.

– В области скульптуры я небольшой специалист, знаете ли. А что касается архитектора Шарлеманя… Или если точнее – Шарлеманей, Иосифа и Людвига – они работали в одни и те же годы и были родными братьями. Оба принадлежали к так называемым классицистам второго круга. Сегодня ими мало кто интересуется. Иосиф Шарлемань?.. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь писал о нём серьёзную работу.

Михалюк запнулся, будто что-то вспомнив. А потом продолжил, с заметной неохотой в голосе.

– Всё, что могу припомнить по исследованиям о Шарлемане, так эта давнишняя, довольно заурядная дипломная работа.

Автор – студентка, дипломница профессора Лунина. Я ещё был у неё рецензентом. Фамилию этой студентки точно не помню.

Он задумался, наморщив лоб.

– Но вроде бы как Еремеева. Диплом она защитила в самом конце девяностых, он должен сейчас храниться в архиве. Взгляните, если любопытно.

– Поражаюсь вашей памяти, Семён Никитич, – заметила, улыбнувшись Петрова.