Перевоспитать актрису

Пришла, так сказать, поделиться информацией со следствием.

– Забыла, где находится мой рабочий кабинет?

– Леша, ты издеваешься, что ли? – рявкнула я.

– Я тебя с удовольствием послушаю, если ты перестанешь орать.

Леша отлепился от двери и, ногой пододвинув табурет, уселся на него, выжидательно посмотрев на меня.

Ладно, он прав. Не стоит пороть горячку.

– Со мной тут один человек интересными фактами поделился…

Я пересказала наш разговор с Мажором. Конечно, не называя имени «информатора».

Леша слушал, не перебивая, пальцами барабанил по столу и смотрел в одну точку, куда-то в пол.

В конце моего монолога мне вообще показалось, что он мыслями где-то далеко и уже давно потерял нить повествования. Но как только я захлопнула рот, он посмотрел на меня и задал вполне логичный вопрос:

– Откуда информация?

– Неважно.

– Ты еще в театр не сунулась?

– Тут насчет театра такая мысль…

Леша покачал головой:

– Боже мой, какая бредовая идея посетила твою голову?

– Отправить Ботаника в театр под видом актера.

С минуту Леша на меня смотрел так, как будто я сморозила глупость. Кажется, эта информация в голове у него никак не укладывалась.

– Ты сейчас шутишь? – все-таки с надеждой спросил он, но по моему лицу понял, что нет. – И этот, блин, – добавил недовольно, – вроде умный парень, а идет у тебя на поводу.

Я даже не знала, за кого стало больше обидно: за себя или за Ботаника. Вздернув подбородок, я сказала:

– Разрешения у тебя не спрашиваю.

Просто решила предупредить, чтобы ты не удивился, если вдруг увидишь его там. Надеюсь, ты не будешь ему мешать?

– Я даже приду на его премьеру, – на полном серьезе ответил Леша. – Придется разориться на билет.

Я снова едва сдержалась, чтобы не прокомментировать его последнюю фразу. Иначе снова начнется скандал с битьем посуды и всеми вытекающими. Только, боюсь, на этот раз секса на кухонном столе не получится. Барышня в соседней комнате не оценит. И вот проще же спросить, что это за девица, но не могу.

Наверное, боюсь услышать ответ, который разобьёт даже черствое адвокатское сердце.

– Пойду я, уже поздно…

– … А тебе еще предстоит ночной марафон, – закончил Леша за меня фразу, кривляясь.

Кстати, именно что-то подобное я и собиралась сказать. Все же мы не перестали думать в одной плоскости.

– Леша…

Я хотела что-нибудь сострить, но осеклась. Просто инстинктивно почувствовала, о чем он сейчас думает.