Каморра

Флавио выругался про себя. Кошмар какой-то!

– Вы знаете мертвую девушку?

– Я уборщица, а не полицейский.

– Вы оставили миску, – снова вмешался карабинер. – Хотели защитить убитую. Почему?

– Я не сделала ничего плохого. Девочка была мертва.

– Что вы увидели на масле?

– Ведьму. Поэтому я помолилась.

– От какой ведьмы вы хотели защитить девушку? Кто желал ей зла?

– Я ничего не сделала.

– Возможно вы что-то видели, что может нам помочь.

– Я ничего не видела.

– Мы отвезем вас в участок.

– Мне 82 года. Вы хотите меня напугать? Никто не должен умирать молодым. Поэтому я хотела помочь этой девочке.

– Чтобы ей помочь надо найти убийцу.

– Сейчас. – Старуха долго рылась в своей огромной сумке, шуршала и гремела, наконец вынула маленькую дамскую сумочку. – Ищите, это лучше, чем забирать старых женщин в участок, красавчик!

Она плюнула на пол и пошла, волоча за собой сумку на колесах.

– На вашем месте я бы неделю носил рубашку наизнанку, – фыркнул один из карабинеров.

– Не понял?

– Когда соседка сказала, что я милый мальчик, тетя заставила меня ходить в рубашке наизнанку, чтобы сглаз не тронул меня. А она назвала вас красавчиком.

– Я надеюсь, ты шутишь? – Флавио поклялся, что как только вернется на станцию, напишет заявление о переводе. Хоть куда, только прочь из этого города!

В сумке оказалась губная помада, мобильный телефон, студенческий билет на имя Бритты Эрикссон, 28 лет.

– Ну, хотя бы знаем, кто она.

– Разойдитесь! – карабинеры разгоняли вновь собравшуюся толпу.

– Это общественная улица, стоим, где хотим! – Прошипел кто-то

– Интересно, как убийца проник в запертую церковь? – спросил капитан.

– Замок обычный, очень старый, его легко открыть. Думаете, это убийца зажег свечи?

– Не знаю, это вы специалист по местным суевериям, вам видней, – пробурчал Флавио.

***

Оказалось, что девушка жила недалеко, на виа Тарзия. Карабинеры решили прогуляться пешком.

Белье висело поперек узких улочек словно праздничные гирлянды, натянутые между жилыми домами.

Народ не стесняясь сушил огромные лифчики (Флавио испугался, представив, для какой груди они предназначались), панталоны, брюки и рубашки. У двери подъезда – крошечная сушилка с разложенными на ней детскими вещами: пинетками ползунками.

Наконец мимо магазинчиков и лавок они вышли в переулок, заставленный прилавками букинистов и продавцов виниловых пластинок, затем через высокую арку на площадь Данте.