Наемники Судьбы

Погруженный во мрак университет казался опасным и зловещим. Везет же коллегам Монссону и Уайзеру, живут рядом со своими лабораториями, а ведь им не приходится работать по ночам! Профессор время от времени порывался ходатайствовать о переселении, но всякий раз его останавливало опасение быть заподозренным в трусости, позорной для мага его уровня. Оставалось лишь резво семенить по длиннющему, продуваемому сквозняками коридору и успокаивать себя тем, что тихий, но вполне различимый вой издает ветер в каминной трубе, а не кто-то ночной и опасный.

Профессор успел миновать самый плохой участок пути – лестницу, где, по слухам, водилось привидение – обезглавленная дама в декольте. Он уже почти дошел до цели, как вдруг…

– Простите, господин профессор, – раздался усиленный эхом шепот.

От неожиданности Перегрин выронил свечу. Все утонуло во мраке.

– К… кто здесь, Силы Стихий?! – пискнул он, едва сдерживая панику.

Он чувствовал себя беспомощным и одиноким перед лицом невидимой угрозы.

Чьи-то руки подняли свечу, услужливо подали профессору. Вспыхнул огонек.

– Простите. Это я.

– Кто? – Голос профессора заметно дрожал.

– Я… на пересдачу.

Слово «пересдача» мгновенно вернула Перегрину уверенность. Он поднял свечу повыше и гордо выпрямился.

– Что-то не припомню, – ядовито начал он, – чтобы я назначал пересдачу на четыре утра. Вы вообще в своем уме? И потом, что у вас за вид? Ох, Силы Стихий!

То, что наконец удалось разглядеть Перегрину в тусклом свете огарка, вновь повергло его в панику.

Всю ночь он с целью познать врага своего штудировал запрещенный трактат по некромантии. И теперь ему показалось, будто одно из описанных в нем исчадий мрака и тлена восстало из небытия, мокрое, грязное, окровавленное, и явилось за ним, дабы покарать от имени всех несчастных провалившихся на экзаменах студентов.

Немало душевных сил пришлось затратить профессору, чтобы отогнать наваждение и… убедиться: перед ним не выходец с того света, а просто ни на что не похожий спригган по фамилии Ингрем, студент с кафедры естественной истории.

Тот самый, которого он, Перегрин, как это ни предосудительно для педагога, откровенно терпеть не мог и заваливал при каждом удобном случае. А случаев было хоть отбавляй: теоретическая магия и интеллект сприггана оказались вещами несовместимыми.