Наемники Судьбы

 – Я, такой-то, такой-то…

– Я, такой-то, такой-то…

– Да не «такой-то», а имя свое говори, осел! – подсказала Энка.

– Я, принц Эдуард-Карол-Хенгист, наследник Ольдонского престола…

– Приношу клятву Уставу… Кансалонской гильдии Белых Щитов… Ах, демон побери! «Поступая в обучение» пропустили! Ну ладно, не суть!.. И наставнику моему… сотнику Ингрему…

– Эй! – завопил сотник Ингрем. – Почему мне-то?!

– А кто обещал с ним возиться?.. «И нет для меня отца, кроме Наставника, и нет для меня закона, кроме Наставника, и нет для меня богов, кроме Наставника, и никто я до слов Наставника…»

Принц старательно повторял слова клятвы.

– Ну вот! – радостно объявила диса после долгого перечисления напастей, грозящих клятвопреступнику. – Теперь ты полноценный ученик! Иди и облобызай наставнику сапог.

Хельги резво отскочил от приближающегося принца:

– Ай! Уйди! Оставь мои сапоги в покое!

Эдуард замер в нерешительности.

– Ладно, не лобызай, если он не хочет, – милостиво разрешила диса.

– Идиотская церемония, – ворчал Хельги. – Не желаю я быть никаким отцом или законом. Надо было найти Гила, пусть бы ему клялся. Куда делся твой Гил?

– В последнем селе задержался, по важному делу.

– Знаю я его дела. Не иначе девицу снял.

– Какая разница? – возразила Энка. – Гил не может иметь ученика, у него нет ранга.

– Присвоили бы ему ранг.

– Кашевару?

– Ну и что? Кашевар тоже воин.

– Хельги, счастье мое, хватит ерунду болтать! Суп стынет!

– Вот именно! – Энка щедрой рукой протянула сприггану миску.

Тот поморщился, но съел. Диса тоже съела. И даже проголодавшийся принц съел несколько ложек. А эльф не стал. Он вдруг сделался задумчивым, сидел, отрешенно глядя в облака.

– Ау! С тобой что? – окликнула его горе-повариха.

– Я слагаю песнь, – ответил эльф, – о юной эльфийской деве, идущей в битву, о страшных временах и великих подвигах.

Меридит скептически хмыкнула. Отвратительный суп казался ей полезнее любой песни, даже самой прекрасной.

– О! Песнь – это здорово! Всегда хотела уметь слагать, но у меня не выходит. У Хельги однажды вышло, настоящий стих! Помнишь, Хельги?

– Умолкни, несчастная! – прошипел тот. Однажды он действительно сложил стих. Не по своей воле, разумеется. Мэтр Арчибальд, преподаватель риторики, дал студентам задание – сложить стих философского содержания, но на жизненную тему.