Герои былых времен

Следы свидетельствовали однозначно: в расселину Августус проник, наружу не вышел. Прямо тут, внутри, и сгинул!

– Значит, кобольды уволокли, – предложил новую версию Орвуд, памятуя о случае из собственной биографии. – У них есть тайные проходы в скалах.

– В наше время кобольды у побережья не водились, – усомнился демон.

– Мало ли, что было… будет в наше время! Теперь всё иначе, пора к этому привыкнуть.

– Надо говорить не «теперь», а «прежде было». Мы ведь в прошлом находимся, – поправил гнома Эдуард.

– Всё я правильно сказал. Мы здесь, значит, прошлое для нас – настоящее, и происходит сейчас, и нужно говорить…

Тут Ильза громко и сладко зевнула.

– Наш долг – спасать Избранника Августуса! – громко напомнила амазонка, решив, что беседа зашла не в то русло.

Сильфида в ответ театрально развела руками.

– Уж и не знаю, как нам быть! То ли мир спасать, то ли избранников! Разорваться впору! Хотя по мне, так мир важнее будет!

Рагнар примиряющее похлопал девицу по плечу.

– Ладно, не вредничай. Не оставим же мы нашего Бандароха в беде!

– Само собой! – продолжала иронизировать та. – Если мы даже эту особу, – она кивнула на Эфиселию, – бросились защищать как родную, разве сможем пережить потерю НАШЕГО, собственного Бандароха! Надо выручать боевого товарища!

– Разве вы были знакомы прежде? – удивилась амазонка. Она до сих пор не поняла этого – слишком старательно избегала общения с новыми спутниками.

– А как же! – усмехнулась Энка. – В последний раз мир вместе спасали.

Нам, знаешь, не впервой, – и умолкла, предоставив деве возможность переварить услышанное.

Несколько часов они просидели в расселине. Ждали, не захотят ли кобольды напасть, не откроют ли тайный ход в свои подземелья. За это время Хельги пришлось ровно десять раз втолковывать нетерпеливой сильфиде, что проникнуть туда сквозь стену он не в состоянии, потому что камень НЕ СЕРЫЙ, а вовсе даже красный. Типичный красный гранит-рапакиви, состоящий из сферических агрегатов калийного полевого шпата, окаймлённых оболочкой олигоклаза! Неужели не ясно, что спригганская магия против такой породы совершенно бессильна?!

Но неугомонная девица в магии смыслила мало, в петрографии – ещё меньше, так что разговор «в пользу бедных» (по определению Орвуда) периодически возобновлялся.

Под конец Хельги совсем потерял терпение и принялся угрожать девице цикутой, которая, якобы, растёт неподалёку. Надо только нарвать и в суп подбросить.