Опасная колея

О, это был совсем другой сорт! Эти вели речь о преступлениях действительно ужасающих! Одна только странность: грабителями, казнокрадами или тьфу-тьфу через левое плечо, некромантами почему-то оказывались непременно либо близкие соседи, либо дальние родственники, либо непосредственные начальники. Роман Григорьевич гнал их в три шеи, не опасаясь ошибиться. Он имел достаточно опыта, чтобы отличить подлинный донос от злого навета.

Доносчики шли, шли, и не было им конца…

«Да что такое?! Идут и идут! Как плотину прорвало!»

– Дежурный!

– Слушаю, ваше высокоблагородие! – дежурный – не утренний, сменщик его – влетел в кабинет, вытянулся во фрунт.

– Скажи, что стряслось в городе? Почему столько народу к нам?

– Так ведь эта… докладываю! Народу, ваша милость, как обычно нынче. Только все ведь к вам одному идут, вот и кажется вам, будто много.

– Ко мне одному?! – красиво изогнутые брови молодого чиновника поползли вверх. – Это с какой же такой радости, позволь узнать?

– Так ведь эта… – начинать свою речь иначе этот городовой, похоже, не умел.

 – Докладываю! Других-то из господ приставов нет никого! Вы один нынче на службе обретаетесь.

Один? – поразился Роман Григорьевич. – А остальные где?

– Так ведь…

– Короче!

– Слушаюс-с! Захворали все! Простыли видать, али поветрие пошло! Ото всех посыльные были, что нездоровы и в ближайшие дни явиться никак не могут. Такие у нас дела, – городовой сочувственно развёл руками. – Один вы в строю остались, ваше высокоблагородие… – и предложил участливо.

 – Я вам булочку горяченькую из лавки принесу? Кипяточку согрею?

– Давай, – утомлённо согласился Роман Григорьевич, поправил ворот вицмундира, небрежно откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. – И народу вели, чтоб не шумели под дверью. Голова уже кругом идёт, – он страдальчески, на манер капризной барышни, сжал пальцами виски, хотя на самом деле голова его была в гораздо лучшем состоянии, чем он стремился представить.

Увы. Не суждено было господину Ивенскому в тот день ни булочки съесть, ни горячего испить.

Растолкав могучими ручищами народ, в кабинет с воем ворвалась толстая всклокоченная баба.

– А-а-а! – голосила она истошно. – А-а-а! Убили! Уби-и-или-и-и! Ваша милость, убили! А-а-а!

– Цыц, женщина! – велел Роман Григорьевич строго. – Говори толком, где убили, кого?

– Вот я и говорю, ваша милость! – баба на удивление быстро успокоилась и, принялась тараторить едва ли не радостно.