Опасная колея

– Роман Григорьевич! Душа моя! Сколько зим, сколько лет! Вырос-то как, а! Ведь я тебя, родной ты мой, последний раз в мундире Пажеского видел, мальчиком совсем! А нынче! – он чуть отстранил гостя, будто желая его получше рассмотреть, и отеческим жестом взъерошил его волосы. – Ну, разве не молодец?

Вопрос этот был обращён в пространство, но трое присутствующих с перепуга дружно закивали, дескать, да, да, конечно, молодец! Впрочем, господин Тутчев в их сторону и не смотрел, продолжал умиляться.

– У нас много судачили, удивлялись, когда ты по полицейской линии пошёл.

А я всем говорил, и отцу твоему, Григорью Романовичу писал: не препятствуй, друг мой! Настоящий человек себя в любом деле проявит, а дело у нас нужное, государственной важности дело! Верно, я говорю?

– Верно, верно, – зашелестели трое.

А Михаил Евграфович перебил сам себя.

– Но что мы всё о деле да о деле? Рассказывай скорее, как сам, как батюшка твой поживает? А главное – как здоровье…

– …тётушки Аграфены Романовны! – без всякого почтения, со смехом перебил высочайшего начальника Ивенский.

– И-менн-но! – благодушно подтвердил его превосходительство.

– Ах, Михаил Евграфович, в последнее время столько народу интересуется её здоровьем, что даже будь она, тьфу-тьфу, не накаркать, больна, то уже непременно поправилась бы от такого сердечного участия!

Обер-полицмейстер удовлетворённо кивнул.

– Стало быть, здорова драгоценная Аграфена Романовна! Вот и славно!.

. Но что это ты, милый мой, какого-то «Евграфовича» выдумал? Зови меня как обычно, дядя Михаил, не то огорчусь!.. И вот что скажи. Этот хлыщ из Министерства путей сообщения, как бишь его…

– Алексеев Модест Владимирович, – подсказал Ивенский.

– Вот-вот, господин Алексеев. Так он всё ещё вьётся около неё? Не отстал? – осведомился Тутчев с неприязнью тем более необъяснимой, что сам он имел и супругу законную и пятерых детей. – А, можешь не отвечать! По глазам вижу – вьётся! Ведь мы с ним стрелялись раз из-за неё, из-за тётушки твоей.

Не знали, что она, бедняжка, давно просватана за старика… И Алексеев, выходит, обошёл-таки меня – дождался её, а я вот не дождался. Э, да что теперь говорить, время вспять не повернёшь… Смотри-ка, вечер на дворе, едем ко мне ужинать! Уж как Анна Павловна будет рада – она ведь тебя маленького на руках качала… А, господа! – только тут он вспомнил о посторонних, тихими тенями маячивших у входа.