Последнее поколение

Уродливые бетонные цилиндры новостроек уже вырастали по его периметру, но в центре сохранялись нетронутые уголки старой имперской архитектуры – очаровательные усадьбы в окружении тенистых, немного запущенных садов, павильоны с застеклёнными куполовидными крышами, похожие на огромные мыльные пузыри, общественные здания эпохи Тараг – монументальные, сооружения, облицованные чёрным мрамором и малиновым кварцитом, украшенные статуями и каменной резьбой. Многим они казались излишне помпезными и нефункциональными, поговаривали даже о сносе, но всё-таки они придавали городскому облику определенный колорит.

А сносить их не пришлось – рухнули сами, при первых же бомбёжках, и сколько народу было похоронено под их чёрными и малиновыми обломками – никто не считал. Теперь на их месте стояли серые цилиндры с крошечными окошками, широкие, приземистые – этажа в три-четыре, не выше – пропорциями они напоминали не полноценные здания, а обрубки. Архитектура военного времени за красотой не гналась, лишь бы надёжно было.

По расчётам, каждый такой дом должен был выдерживать прямое попадание авиабомбы. Но многие почему-то не выдерживали…

Зато уж Генштабу контрразведки не только простой воздушный налёт – ядерная атака была не страшна! Гигантская каменная таблетка вырастала из тверди в центре города, на месте бывших старинных усадеб. Высотой она была всего-то с трёхэтажный дом, но по площади занимала… Впрочем, информация о её площади была засекречена, но достаточно сказать, что на плоской крыше здания была оборудована взлетно-посадочная полоса для боевого истребителя, там же размещалось несколько зенитных расчётов.

Окон у этого эпического по своим размерам и безобразию сооружения не было вовсе, все входы и въезды закрывались наглухо стальными дверями со свинцовой начинкой. Большая же часть помещений располагалась ниже нулевой отметки – шесть служебных и пять жилых уровней (по официальным данным) было выдолблено в скальном массиве Арингорского плато.

Подъезды к зданию никак не охранялись, даже часовой у ворот не стоял.

Собственно, и ворот никаких не имелось – чисто символический шлагбаум в весёленькую жёлто-зелёную полоску был всегда поднят. Опускали его только во дни государственных праздников – непонятно, зачем.

– Туда, – указал здоровой рукой Цергард.

Миновав шлагбаум, машина притормозила у одного из въездов, явно не парадного. Лязгнули тяжёлые раздвижные заслоны, за ними открылся плоховато освёщённый тоннель, закрученный широкой спиралью.