Последнее поколение

 – Цергард Реган пал смертью храбрых на поле боя, и все мы скорбим о нём. Вы же в ту ночь моли погибнуть бесславно, по собственной глупости – пойти на корм безумным выродкам! Как пошли те, кто был с вами, за чью гибель вы в ответе!.. – он сделал паузу, ожидая реакции обвиняемого, но её не последовало, мутант сидел молча, и странная полуулыбка не сходила с его бледного лица. Реган скрипнул зубами, и продолжил. – Нет, я понимаю, на долг перед страной вам наплевать, и на людей своих наплевать. Но есть ещё такая вещь – инстинкт самосохранения, присущий всем нормальным живым существам, – он сделал упор на слове, и улыбка Эйнера стала шире, будто он услышал комплимент.

 – Не знаю, говорил ли кто вам, но вы, порой, производите странное впечатление, соратник! Очень нездоровое впечатление! Вы ведёте себя как…

«Безумец» – хотел сказать он. Ради этого слова он и затеял весь сегодняшний разговор. Но его перебили.

– Как артавеновый наркоман? – ласково спросил Эйнер, глядя снизу вверх.

И сердце Репра упало. Потому что никто на свете не должен был знать, где именно находится в эту самую минуту его средний сын, Паргер Реп-ат, и от чего именно лечится.

Красивое смуглое лицо цергарда заметно побледнело, но он смог справиться с нервами, вряд ли присутствующие заметили перемену в его состоянии. Ответил мстительно:

– Я имел в виду: как сумасшедший. Потому что только сумасшедший может быть столь безрассудным. Ваш отец, что уж греха таить, тоже был склонен к неоправданному риску, но он, по крайней мере, мог оставить после себя преемника, чтобы обеспечить бесперебойное функционирование вверенных ему ведомств.

Вы не можете сделать даже этого. Вы не оправдываете его надежд, Эйнер Рег-ат! – закончил он победно. Что может быть хуже, чем сын, не оправдавший родительских надежд?

Обвиняемый медленно встал. Придал лицу выражение глубокой серьёзности. Заговорил смиренно:

– Жаль, что происшествие видится вам в столь трагическом свете, соратник Репр, и я признателен вам и за беспокойство, и за искренние слова.

Но что касается моего поведения… Простите, господа, вплоть до последних трагических событий я действительно наивно полагал, что крумская трасса совершено безопасна, как неоднократно уверял нас соратник Кузар. Кто же мог подумать, что доверие к его словам – признак сумасшествия? А насчёт преемника – тут вы зря тревожитесь, дорогой соратник Репр.