Последнее поколение

Зачем доводить дело до крайности? – цергард был очень убедителен, и Гвейран разозлился. Обидно стало за свой народ – хорошенькое же мнение сложилось о нём у властей Церанга!

– Ну, это ещё бабка надвое сказала, сломаются, или нет! – бросил он резко, уже не стесняясь идиомы, которая в языке Арингорада отсутствовала и даже не имела аналогов.

– КТО?!! – цергард Эйнер вдруг подскочил в своём кресле, воззрился на Гвейрана, будто выходца с того света встретил. – Кто сказал?!!

– Бабка… – неуверенно пробормотал «доктор», озадаченный столь бурной реакцией.

– Ну, точно!!! – контрразведчик вскинул на него свои красивые серые глаза, но теперь они смотрели не безразлично-устало, а оживлённо, почти радостно. – А я всё думал! Мне всё казалось, где-то я вас видел?!! Восемьдесят третий год, Набарский фронт, юго-восточное направление! Мы с вами вместе бежали из плена! Ну, вспомните!!! Это были вы, ведь правда?!! Неужели вы забыли?!!

Нет, он не забыл. Такое не забывают, хотя и вспоминать не хотят.

… Его призвали в восемьдесят первом году, не смотря на мастерски состряпанную бронь. Тогда призывали всех, даже немощных стариков и школьников-подростков: «на мясо сгодятся». И он пошёл – куда было деваться, если дезертиров ловили и расстреливали на месте без суда и следствия. В тот страшный год погибло немало землян – почти весь первый состав Арингорадской группы. Сергей Даверкин утонул в болотах Тары вместе со своим танком. Тойво Аккинен, бывший однокурсник, только и успел передать на базу: «Горим!» – а что, где – неизвестно.

Убеждённого пацифиста Ферже – ну, не мог он идти на фронт, не мог причинить боль живому существу! – расстреляли на улице как дезертира. Банецкий и Смолл решили эвакуироваться, но не смогли пробиться к челноку, сгинули где-то по дороге… А Стаднецкому повезло, он выжил. Не без участия того, кто, годы спустя, стал виновником сокрушительного провала секретной наблюдательной группы Земли на Церанге.

Началось с того, что утонул полевой лазарет № 34.

Ушёл в топь ночью, вскоре после массированного артобстрела их позиций из дальнобойных тяжёлых орудий. Никто не надеялся выжить в нём, снаряды рвались вокруг – и чудесным образом ни один не попал в цель! Но что-то разрушилось, сместилось в хрупком поверхностном слое от их ударов – и большой блок тверди просел, ухнул в одно мгновение, увлёк в бездонную черноту добрых три сотни жизней. Не спасся никто, за исключением полевого хирурга, регарда Гвейрана.