По следу скорпиона

Девицы без помех пересекли просторный квадратный внутренний двор, обычно используемый как плац для строевой подготовки и арену для поединков, но на входе в казарму их остановил старый десятник с лицом настолько обезображенным шрамами, что уже нельзя было определить, к какому народу принадлежит его обладатель.

– Стоять! Предъявить медальоны… Ох, раздери меня дракон! Это никак ты, девочка!!!

– Дядька Прук!! – Энка с визгом повисла на шее у десятника. – А я слышала, тебя убили под Уммаром! Три дня ревела!

– Долго жить буду, – усмехнулся старый Прук, ему польстило столь продолжительное оплакивание.

 – Не убили, а покалечили. – Он протянул левую руку, вернее, ее остаток, лишенный кисти. – Вот, для настоящего дела больше не гожусь, теперь в сторожах подвизаюсь. Да и то сказать, годы уже…

– А чего вы себе крюк не закажете, как у пиратов? – осмелилась влезть в беседу старших по званию юная Ильза.

Старик опять усмехнулся, но не ответил, а спросил, кивнув:

– Ученица?

– Подруга, – ответила Энка.

 – Она в Дольнской школе.

– Это правильно, – одобрил Прук. – Все лучше, чем в учениках маяться. А ты, я смотрю, сотник? Умница! Я всегда говорил: далеко пойдет девчонка! Сколько ты народу положила, пока от цирка к нам добежала?

– Много, – неопределенно махнула рукой Энка. – Дядька Прук, а есть два места в казармах?

– Скажешь тоже, в казармах! Ты, поди, сотник, а не крысенок.

Найдем что получше… Вы к нам надолго? Наниматься хотите? Тысячнику Тагилу как раз нужен хороший стрелок-сотник. Он вчера только жаловался, что никого серьёзного на примете нет, одна шушера необстрелянная, из дворцовой охраны.

– Не, – помотала головой сотник Энкалетте. – Мы здесь по другому делу. Друзей надо дождаться, мы с ними разминулись. И потом, я последнее время больше в разведку нанимаюсь. Свободнее себя чувствуешь вне строя.

Прук хрюкнул – это должно было выражать веселье.

– Да, строй ты никогда не любила, это верно. Как вспомню, что на построениях выкидывала… Ну, идем, провожу в апартаменты. Девчонку к себе возьмешь или в казарму ее?

– К себе, – живо откликнулась сильфида. – Рановато ей в казарму. Там народ всякий бывает.

– Боги великие! – Энка с удивлением оглядывала отведенное им помещение.