Враг невидим

Лейтенантам едва минуло шестнадцать, они не оканчивали военной школы, прошли лишь ускоренный курс подготовки младших офицеров, и уже успели уяснить, что значат для этого мира гораздо меньше, чем им представлялось в Эрчестере. Они были моложе, но иллюзий у них осталось меньше, чем у бравого и самоуверенного капитана Хобба.

– Сэр! – вскричал сержант, назначенный им в провожатые. – Этого нельзя делать ни в коем случае! Это может быть опасно! До нашего лагеря всего три мили…

– Кто вам позволил спорить со старшим по званию, сержант? – возмущённо перебил капитан.

 – И о какой опасности речь? Разве территория не контролируется нашими войсками? По-вашему, мы на своей земле должны шарахаться от каждого дерева? Сворачиваем. Короткая передышка будет нам полезна.

– Сэр! – загорелое лицо сержанта налилось кровью. – Мы можем попасть в засаду. Я вас предупредил, сэр.

Капитан не удостоил его ответом.

– За мной, господа!

Пятеро всадников не сдвинулись с места.

Магии их обучал профессор Энред Освиу Мерлин, прямой потомок ТОГО САМОГО (если, конечно, не ТОТ САМЫЙ, просто не желающий в этом признаваться). Все пятеро отчётливо чуяли беду.

Капитан Хобб сверкнул красивыми карими очами.

– Господа! Вы намерены начать службу с дисциплинарного взыскания за неподчинение вышестоящему офицеру? Я должен упрекнуть вас в трусости, господа?

Унылая вереница потянулась в рощу. Её прохлада больше не манила, зелень казалась пропитанной ядом.

А потом что-то коротко и зло блеснуло впереди. Они ещё не знали, как сверкает на солнце вражеская сталь, ещё надеялись, вдруг это случайный блик, мирный солнечный зайчик.

Семеро вооружённых пиками всадников в просторных цветных одеждах выскочили из рощи им наперерез. Тёмные лица, яркие белки глаз, белые зубы под чёрными усами. Эти зубы сразу бросались в глаза. Забавно: перед смертью, которую в тот миг считал неминуемой, Веттели думал о чужих зубах.

Семеро против семерых – но никто не назвал бы силы равными. Это понимали юные лейтенанты, и что гораздо хуже, это понимал противник. Исход сражения был предрешён. Но глупо было умереть просто так, даже не попытавшись хоть что-то предпринять. И они палили, палили во врага, без всякой надежды на спасение. Из вредности, можно сказать.

Вот тогда он и убил в первый раз, выстрелом из фламера.