Враг невидим

От заросшей орешником лощинки до ближайшего дуба было пять шагов – не добежишь.

– Гвиневра! Можешь меня уменьшить до своего роста?

– Ай! Не успею, не успею! Он уже идёт!

Он шёл, наступал неотвратимо, как сама смерть. «Наверное, это и есть расплата за грехи войны, – спокойно, отстранённо думал Веттели, не отводя взгляда от янтарного рога. – Торжество справедливости, так и должно быть. Спасибо добрым богам, что напоследок подарили мне месяц чудесной жизни… Ах, как же символично – быть убитым единорогом в туманном осеннем лесу… Жаль только, если Эмили огорчится».

Справедливость не восторжествовала, Эмили огорчаться не пришлось.

Всего шаг отделял зачарованного зверя от его жертвы, Веттели уже чувствовал его горячее дыхание. Единорог чуть приподнял голову, прицеливаясь для удара… и вдруг отпрянул в ужасе, будто ужаленный змеёй. С жалобным ржанием поднялся на дыбы, развернулся, едва не задев Веттели белым боком, и галопом помчался прочь, рассыпаясь на искры, растворяясь в тумане на скаку.

Веттели долго смотрел ему вслед.

– Ты видел, видел?! – фея возбуждённо запрыгала у него на плече. – Убежал! Он тебя испугался! Испугался! Знаешь, почему? Потому что ты не человек! Ты – кто-то злой и опасный, я тогда сразу поняла!

Вот тут Веттели, наконец, почувствовал, как душу холодной липкой паутиной опутывает страх. Наверное, он заметно изменился в лице, потому что фея сочла нужным его утешить. Встала на цыпочки, дотянулась до лица, чмокнула в щёку около уха:

– Ну что ты, не расстраивайся, милый! Я же всё равно тебя люблю, какой уж есть.

С нового года работы у Веттели заметно прибавилось.

Профессор Инджерсолл, наглядно убедившись в героическом прошлом своего нового сотрудника, решил, что его бесценный воинский опыт даром пропадать не должен. Пора его уже, наконец, передавать подрастающему поколению, как было запланировано в начале. И в ноябрьском расписании Веттели не без грусти обнаружил, что к естествознанию прибавились часы военного дела на двух старших курсах.

Морочить себе голову он пока не стал: собирался начать со строевой – с неё и начал. Казалось бы, что может быть проще? Оказалось, имеется своя специфика. Солдаты никогда не задают вопроса «зачем это нужно?». Про себя, конечно, думают, но вслух сказать не осмеливаются, делают, что велено и помалкивают. А школьники – те задают. И им надо отвечать, по возможности умно и без грубостей.